Сцена измеряет время сезонами, так что подводить какие бы то ни было итоги в конце календарного года — затея для театрального обозревателя не вполне корректная и не слишком благодарная: прибавить что-либо существенное к анамнезу минувшего сезонав самый разгар сезона нынешнего — задача не из легких, повестка дня с ее смыслами и трендами только-только начинает нащупываться и формулироваться, так что с диагнозом и эпикризом (а также с далеко идущими выводами) стоит повременить до будущего лета.
Если же все-таки попытаться с известной долей автоматизма — скажем, на манер фейсбучного YearinReview — составить портрет театрального 2015-го, неизбежно придется обратиться к гениальной идее редакции Ъ-Weekend, отметившей Год литературы — 2015«Календарем литературных преследований» и прочитавшей историю русской словесности как мартиролог. Погребенные заживо и изуродованные цензурой спектакли, разоренные рейдерскими захватами театры, беспрецедентная по своим масштабам и цинизму «охота на ведьм» и всеобщий праздник дегуманизации — в новейшей истории отечественного театра не было года травматичнее и страшнее. Ждать от грядущего 2016-го иной повестки не приходится — вполне очевидно, что дальше все будет только страньше и чудесатее, и это как минимум.
В финале спектакля Виктора Рыжакова «Война и мир Толстого», выпущенного в петербургском БДТ аккурат под занавес уходящего года, звучит мадригал «Счастье» Настасьи Хрущевой на тексты Алексея Фишева. Трудно отделаться от чувства, будто эти вполне самоценно-прекрасные и без привязки к обстоятельствам времени и места пять с небольшим минут музыки необыкновенно точно резюмируют сложный пучок тех эмоций и мыслей, с которыми российский театр переходит из 2015-го в 2016-й: тихо и по одному исчезаем мы во мглу, страшно даже самому, у-у-у.
P.S.:
Событие года — русское издание книги «Эстетика отсутствия» Хайнера Гёббельса (перевод Ольги Федяниной)
Есть известная версия, что internet is for porn. Но есть и другое мнение: интернет сделан для котиков. COLTA.RU сегодня целый день будет исследовать этот серьезнейший феномен. Для начала три эссе — Ивана Давыдова, Линор Горалик и Романа Лейбова, которые пытаются объяснить, почему котики оккупировали world wide web
ИННА ДЕНИСОВА записала три истории российских врачей, сделавших карьеру на Западе — и вернувшихся в Москву. Никому из них нет тридцати пяти. Почему они здесь?
Любить людей собственного пола в новой ханжеской России снова становится не комильфо, да и просто опасно. В знак протеста COLTA.RU объявляет сегодня свой собственный Gay Day. ЕЛЕНА РАЧЕВА и КСЕНИЯ ЛЕОНОВА записали семь монологов геев и лесбиянок разных поколений из разных городов России
Умение мыслить и шутить нетривиально присуще не одному только В.М. Кулистикову, убедилась Анна Голубева, посмотрев передачу Аркадия Мамонтова на «России-1»