28 сентября 2015Общество
164370

Блокада Крыма. Больные вопросы, искры из глаз

Екатерина Сергацкова о том, как торговая блокада Крыма вынуждает задать давние неловкие вопросы государству Украина

текст: Екатерина Сергацкова
Detailed_picture© AP / East News

С берега незаметно, как Арабатская стрелка совершает переход от села Стрелковое Херсонской области к полуострову Крым, соединяя материковую Украину с аннексированной территорией. Границы как таковой здесь нет: водоразделом служит газовая вышка «Черноморнефтегаза», которую сторожат с одной стороны украинцы, с другой — россияне. Эта коса — единственная дверь в Крым, оставшаяся открытой после того, как крымские татары устроили акцию по торговой блокаде Крыма. Но дороги там нет.

А еще в Стрелковом живет крымская татарка Лариса Шаймарданова. Ее сын Тимур пропал без вести 26 мая 2014 года в Симферополе, вскоре после того, как ФСБ арестовала кинорежиссера Олега Сенцова. За день до этого он писал мне, что боится, что и его арестуют. Тимур был одним из активистов крымского Майдана, тесно общался с Олегом, но о том, что с ним произошло, до сих пор ничего не известно. Делом о его пропаже не хотят заниматься ни в России, ни на Украине. Мать уверена, что он жив, и думает, что его, возможно, прячут российские спецслужбы.

Важнейшие функции государства продолжают выполнять волонтеры. Политики продолжают подкупать избирателей и подпитывать коррупционные механизмы.

Помимо Арабатской стрелки в Крым с материковой Украины ведут три дороги, и все они сегодня заблокированы крымскими татарами, инициировавшими блокаду, а также вооруженными бойцами «Правого сектора» (организация, запрещенная в РФ), которые присоединились к акции (по словам крымско-татарских организаторов, присоединиться может любая организация и любой человек, поддерживающий блокаду), украинскими пограничниками и милицией. В первые же дни блокады на границу с Крымом съехались и депутаты Верховной рады от разных политических партий, и кандидаты на местные выборы, которые пройдут на Украине через месяц. Все наперебой рассказывают телевизионщикам, с каким энтузиазмом они поддерживают блокаду.

А тем временем крымчане сдержанно наблюдают, как фуры с продуктами после десятков часов простоя на границе разворачиваются прочь. Впрочем, эта картина не вызывает особых эмоций ни у кого, кроме водителей. На фуры, на собственно торговую блокаду, всем по большому счету плевать. Ужас этой блокады — в другом.

В том, например, что проверку фур взял на себя «Правый сектор», не так давно пойманный на контрабанде в Закарпатье и провозе оружия из зоны АТО.

В том, например, что уже давно большинство продуктов поступает в Крым не с материковой Украины, а из России.

В том, что требования организаторов акции — освобождение Сенцова, Кольченко, Савченко, прекращение преследования крымских татар на полуострове, допуск в Крым международных наблюдателей — чистой воды популизм, поскольку всем давно известно, что запугать российское руководство такими акциями невозможно.

Многие наивно полагают, будто после Майдана к власти пришли те самые люди, которые были его реальной движущей силой.

В том, что тех, кто высказывается против блокады, клеймят врагами Украины и пособниками коррупционеров.

И в том, что эту самую блокаду должны были объявить не активисты и волонтеры, а государство, и не сейчас, а полтора года назад.

И на самом деле последнее и есть главная проблема, которую вскрыла эта крымско-татарская акция. Ведь скоро грядет уже вторая годовщина Майдана, а важнейшие функции государства продолжают выполнять волонтеры. Волонтеры собирают деньги на снабжение добровольческих батальонов и подразделений ВСУ. Волонтеры работают советниками министров и губернаторов. Волонтеры занимаются поселением, трудоустройством и юридическим сопровождением вынужденных переселенцев из Крыма и Донбасса (их число превысило два миллиона человек). Волонтеры предоставляют свои банковские счета крымчанам, поскольку те считаются нерезидентами Украины и не имеют право на собственный счет. Волонтеры создают инновации для армии. Волонтеры занимаются сбором доказательств невиновности Олега Сенцова и его «террористов», печатают его рассказы и ставят спектакли по его пьесе. Волонтеры вытаскивают из плена украинских военных, гражданских активистов и таких же волонтеров. Волонтеры провозят на оккупированные территории медикаменты для тех, у кого совсем не осталось средств к существованию. Волонтеры разыскивают останки погибших и вывозят их из зоны боевых действий. Волонтеры делают все, что касается реальной жизни, потому что те, кто наделен властью, занимаются совершенно не тем. Политики продолжают подкупать избирателей, замалчивать неудачи, избегать неудобных вопросов и паразитировать на глупой части общества, закидывать популистские лозунги и подпитывать коррупционные механизмы. И если ты выступаешь против, то, вероятнее всего, тебя сочтут врагом страны, ибо многие даже из неглупой части общества до сих пор наивно полагают, будто после Майдана к власти пришли те самые люди, которые были его реальной движущей силой.

Тем, кто у руля, уже пора начать отвечать за свои поступки.

Процесс образования пропасти между двумя реальностями начался в ноябре 2013 года и продолжается до сих пор. И теперь это отчетливо — чудовищно отчетливо, до тошноты буквально — видно по административной границе с Крымом, которая постепенно становится все толще, все интенсивнее обрастает мускулами, так что кажется, будто еще чуть-чуть — и эту границу уже никогда не расщепить.

С Чонгара, где продолжается торговая блокада, немножко видно ту сторону, Крым, который в марте прошлого года так легко отдали России украинские военные.

В том Крыму многое изменилось с тех пор. Получили паспорта с двуглавым орлом. Поменяли водительские права и документы по недвижимости на российские. Перешли на рубли и отучились считать в гривнах. Стали ходить на концерты российских звезд. Начали покупать российские журналы и заказывать вещи через российские магазины. Незаметно приучились читать украинские новости через российские сайты. Стали забывать украинские слова. Порой встречаются старые вывески на украинском, но это как с советской архитектурой — фасады прежние, а реальность новая. Так и живут в своем полуроссийском-полуостровном пространстве, где нет войны и только какой-нибудь бронетранспортер порой устроит аварию на ялтинской трассе да машина с установкой «Град» по центру Симферополя промчится — ерунда.

Для крымчан, решивших остаться на полуострове, жизнь теперь течет медленно, вязко, и постепенно забывается, как в феврале 2014-го в столицу зашли бэтээры, а к Керченской переправе прибыли подразделения Российской армии, как люди без опознавательных знаков увезли с симферопольской площади Ленина крымского татарина Решата Аметова и после пыток убили его, как активистам, защищавшим целостность Украины, угрожали, как их держали в плену, избивали и требовали свидетельствовать против друзей, как казаки и агенты ФСБ блокировали войсковые части, пытаясь заморить военных голодом, как активисты, рискуя жизнью, проводили митинги в поддержку целостности страны и убегали потом дворами от вооруженных байкеров из «Ночных волков». Постепенно забывается и то, что во время аннексии никто из действовавших высокопоставленных чиновников не рискнул приехать в Крым и попытаться препятствовать аннексии. Волонтеры рискнули, а чиновники — нет. Вопрос, почему эти люди до сих пор находятся у власти, кажется обществу неудобным и несвоевременным.

Отчетливо до тошноты видно, как граница с Крымом становится все толще, интенсивнее обрастает мускулами; еще чуть-чуть — и ее не расщепить.

Бесполезная с точки зрения результативности торговая блокада Крыма обнажила все те вопросы, которые неудобно и больно было задавать сразу. А теперь они вылетают, словно искры из глаз во время боксерского матча. Все это опять делают волонтеры, а должно делать государство.

Тем, кто у руля, уже пора начать отвечать за свои поступки, а не прятать огрехи за спинами волонтеров, которые уже очень устали все это тянуть. Сегодня государство Украина начинается на пунктирной линии — административной границе с Крымом. И первое, что предстоит сделать государству, когда оно решит наконец работать по-честному, — поговорить по душам с мамой Тимура Шаймарданова, пропавшего без вести маленького человека, пытавшегося защищать государство, которое не смогло защитить его. И тысячи таких же, как он.

Комментарии
Сегодня на сайте
Мы и МайклСовременная музыка
Мы и Майкл 

Посмотрев скандальный фильм «Покидая Неверленд», Денис Бояринов предлагает свой ответ на вопрос, как теперь относиться к Майклу Джексону и его песням

15 марта 2019107110