21 октября 2021Литература
14132

Наброски к «мемуарам» о Венедикте Ерофееве

«Москва — Петушки» Вадима Тихонова

текст: Вадим Тихонов

Предисловие, подготовка текста и комментарии — Олег Лекманов, Илья Симановский


О Вадиме Дмитриевиче Тихонове (1940–2000), которого Венедикт Ерофеев обессмертил, посвятив ему поэму «Москва — Петушки» и сделав одним из ее персонажей, рассказано и написано немало. Некоторые мемуаристы, без особенной ностальгии вспоминая об эпатажном стиле поведения «любимого первенца», удивляются факту многолетнего приятельства Ерофеева — незаурядно эрудированного и не имевшего недостатка в интеллектуальных собеседниках — и «простого пьяницы», не получившего даже полноценного среднего образования [1]. Вероятно, стоит предостеречь читателя от поверхностной трактовки личности Тихонова, приведя слова Ольги Седаковой:

«Тихонов <…> был совсем не простой человек! Работал он всегда в самых “негодных” местах: сторожил кладбище, работал истопником в психбольнице… И вот однажды он мне звонит с одной такой работы и говорит: “Прочитал Джойса, ‘Портрет художника в юности’. Вот белиберда! (Я смягчаю его отзыв.) Совсем писать не умеет, балбес. Лучше бы ‘Детство’ Толстого прочитал”» [2]. «Даже Вадя Тихонов открывал нам такие горизонты, о которых мы, конечно, не слышали тогда», — рассказывает и Ольга Савенкова (Азарх) [3].

Можно ли назвать взаимоотношения Ерофеева и Тихонова дружбой — вопрос непростой. «Тихонов <…> другом его, конечно, не был, тут было что-то иное», — считала Лидия Любчикова, первая жена Тихонова [4] и она же свидетельствовала: «Ссорились они редко, да и то Бенедикт ему все спускал: “Ох, Вадимчик!” <…> Взаимное подтрунивание, иногда до ожесточения, и тут же любовное распитие и умиленные взоры друг на друга» [5]. Противоречия тут нет: дружба предполагает равенство ролей, чего между Ерофеевым и Тихоновым быть, конечно, не могло, — но чувство «любовное» и «умиленное» таких ограничений не знает. «Вадю Тихонова, кажется, <Веня> по-настоящему любил», — считал и Марк Фрейдкин [6]. Эта любовь, однако, не помешала Ерофееву занести в дневник такое безжалостное определение (в котором, впрочем, сквозит и одобрение): «У В. Тих<онова> ни сердца, ни ума, ни постоянства, ни идеи — одно только: индивидуальность» [7]. Как бы то ни было, невозможно оспаривать, пожалуй, ни «искренней горячей привязанности» [8] «Вадимчика» к «Ерофейчику» (которую сочувственно отмечали даже не питавшие особых симпатий к Тихонову Марк Фрейдкин и сестра Ерофеева, Нина Фролова), ни того, что Тихонов был для Ерофеева любимейшим персонажем из всех его многочисленных приятелей и знакомых. Сказать тут надо не только о «Петушках» — в течение многих лет Тихонов проходил комическим трикстером по страницам записных книжек Ерофеева. Так, коллекция абсурдных созвучий-путаниц, занесенная в одну из записных книжек под заголовком «Что путает Вадя» [9], впоследствии пригодилась Ерофееву для монолога Гуревича из «Вальпургиевой ночи…» [10], а эта задачка так и осталась в блокноте, не войдя в репертуар Сфинкса из бессмертной поэмы:

«Поезд вышел с такой-то скоростью от Москвы в сторону Петушков. В ту же секунду и с той же скоростью вышел поезд от Пет<ушков> к Влад<имиру>. Они столкнулись, 250 убитых, 138 искалеч<енных>. Вопрос: как они могли столкнуться? Есть ли Бог? И был ли дома Тихонов?» [11]

Вероятно, именно «Записками персонажа “Москвы — Петушков”» следовало бы озаглавить публикуемый нами игровой текст — мемуарами без кавычек эту гремучую смесь вымышленных и сильно искаженных реальных событий назвать сложно [12]. Перед нами попытка не Вадима Дмитриевича Тихонова, а именно «канцлера Вади» написать собственные «Петушки», замешенные по ерофеевскому рецепту на автобиографических эпизодах. По всей видимости, Тихонов с удовольствием принимал роль персонажа большой литературы — и то, что многие мемуаристы уподобляют его литературным героям, тоже представляется неслучайным. Стремясь точнее определить личность Тихонова, Людмила Евдокимова сравнивает его с Коровьевым [13], Ольга Савенкова (Азарх) — с Бегемотом [14], Марк Фрейдкин — с Липутиным [15], Ольга Седакова — с шекспировским шутом при короле [16]. Сам же Тихонов определил свое место в этих координатах так:

«[В]еликие произведения... Ведь обязательно, собственно говоря, где Дон Кихот, там и Санчо Панса, например. Где Шерлок Холмс — там и Ватсон. И так далее, и тому подобное. Такая связка. Вот у нас нечто подобное произошло» [17].

Впервые большой фрагмент «мемуаров» Вадима Тихонова был опубликован Евгением Шталем [18], здесь же мы полностью приводим все пять сохранившихся набросков к этому так и не написанному сочинению. Авторского названия тексты не имеют; про их датировку можно сказать лишь, что, по-видимому, первые подходы к «мемуарам» Тихонов сделал в 1989–1990 годах. «Писанина моя застопорилась, боюсь, не получится, много надо переделать», — сообщает в это время Тихонов Ерофееву в письме, которое включено в готовящийся в издательстве «Новое литературное обозрение» сборник «Венедикт Ерофеев и о Венедикте Ерофееве» [19].

Перед нами стояла непростая задача — опубликовать пять текстуально очень близких набросков, наглядно показав их различия и не запутав читателя. Итоговый результат, который вы видите перед собой, представляет разбитый на десять частей текст, снабженный условными подзаголовками. При желании можно, пройдя по ссылке, ознакомиться со всеми вариантами выбранной части на отдельной странице. По примеру революционеров из ерофеевской поэмы, пронумеровавших свои пленумы «1-й Пленум, 2-й Пленум» и т.д., мы назвали пять набросков «мемуаров» Вадима Тихонова Первый вариант, Второй вариант и т.д. В качестве основного текста, отображаемого по умолчанию, мы выбрали Первый вариант — рукопись, почти не содержащую правок и, очевидно, переписанную Тихоновым начисто. Исключение представляет последняя часть, которая входит во Второй вариант и тематически не пересекается ни с одним из остальных набросков, по-видимому, являясь черновиком продолжения основного текста. Последовательность частей в рукописях совпадает с приводимой нами; исключением является Четвертый вариант, рукопись которого представляет собой разрозненные фрагменты без видимой связи между ними.

Для удобочитаемости нами были исправлены многочисленные орфографические и синтаксические ошибки, содержавшиеся в тексте, а также внесено отсутствующее разбиение на абзацы и разделена прямая речь в диалогах. В случаях, когда зачеркнутый в рукописи текст представляет отдельный интерес, мы приводим его в примечаниях.

Эта публикация стала возможной благодаря Марии Тихоновой, сохранившей воспоминания отца, и Роме Либерову, нынешнему владельцу этих рукописей Вадима Тихонова. Им мы выражаем искреннюю признательность за помощь. Также мы благодарим Анну Авдиеву, Алексея Левинсона и Евгения Шталя, от которых мы получили некоторые уникальные фотографии, представленные в этой публикации.

<1 — Вступление>

Как гласит всякая красивая легенда, Веня Ерофеев появился на свет под звуки какого-то романса пьяненького папаши [20].

Посмотреть все варианты

<2 — Политическое убежище>

До меня эта легенда дошла лишь <в> 1961 г., когда границу Владимирской обл<асти> пересек высокий и стройный молодой человек в сером задрипанном пиджачке, в парусиновых тапочках на босу ногу, но зато в ослепительно белой рубашке [21]. За ним бежала кучка ребятишек и кричала [22]:

— Эй ты, герой — портки с дырой, опять тебя выперли из Орехово-Зуевского пед. института за аморалку и пьянку! [23]

Молодой человек грустно им улыбнулся и произнес:

— Да! Нет пророка в своем отечестве [24].

— А сюда ты зачем идешь?

— Да вот хочу у Вади Тихонова попросить политического убежища, говорят, что он где-то здесь живет [25].

Ребятишки радостно загалдели:

— Конечно, конечно! Его здесь каждый дурак знает [26]. А ты обратись к Боре Сорокину, что <учится> в местном пединституте [27], он тебя и отведет за бутылку бормотухи, — вместе и выпьете [28].

Посмотреть все варианты

<3 — Знакомство и разноцветные девушки>

Прибегае<т> ко мне Боря и кричит с порога:

— Тихонов, я тебе такого колосса веду, у нас таких не бывало.

— Ну, — говорю, — беги тогда за бутылками. На ноги будем смотреть! [29]

И вот приходят ко мне Боря с Веней [30]:

— Ну, как, Тихонов, дела?

— Да как — говорю — дела. Как у картошки — если не съедят, то посадят [31]. Следовательно «Ин вино веритос эрго бибамус» [32].

— Дурак ты, Тихонов, — говорит Ерофеев [33], — дуй свой эрго бибамус, а я пойду учиться в местный пед. вуз. Там Засьма-декан мне предложила вместе с ней <научную> работу написать и повышенную стипендию дать [34].

— Ты сам дурак, — отвечаю. — Там у нее всех цветов девок напихано, хочешь черную, а хочешь зеленую, а можно и флёр д’оранж подобрать [35]. Давай я отведу тебя к Ивашкиной под кличкой “Зеленая” [36], возьмем пару четвертинок. Можно с ней и выпить, и обвенчаться в Дмитриевском соборе [37]. Правда, могут комсомольцы поколотить и повышенную стипендию отобрать [38].

Посмотреть все варианты

<4 — Об идеях и КГБ>

— Может ты и прав, Вадя, — говорит мне Ерофейчик. — А вот Боря…

— Ну, Боре Сорокину мы Седачиху отдадим, все равно она стихи пишет, а нахрен нам стихи, когда у нас идеи есть [39].

— Это оно, конечно, — говорит Ерофейчик. — У меня Библию по листочкам <студенты> растащили, теперь их КГБ ищет [40], а мне дали 36 ч<асов> на выезд [41].

— А ты не грусти, Ерофейчик, это за чужие идеи сажают, а за наши нас никто не тронет, потому что их никто не знает. Меня тоже в КГБ таскали, спрашивали про Борю Сорокина [42]. Ну, я и сказал, что он скрывается у Владика Цедринского [43] <на чердаке> на Сахалине, они и отстали. Правда, Владик потом возмущался, что у него не только чердака, да и дома-то нет, и о Сахалине он ничего не слышал. Ну, Ерофейчик, у тебя хоть на какую-нибудь маленькую идею наскребется? [44]

— Да, 1 р. 50 коп. найдется [45].

— Ну вот и не грусти. Это<го> тебе хватит на все политические убежища в мире.

Посмотреть все варианты

<5 — Пистолет и проверка спирта>

— Может ты и прав, Тихонов, но надо, здесь наверно иметь призму [46].

— Да за бутылку «Солнцедара» мы что хочешь достанем. Уж больно ты нерешительный!

— Ты это, Вадимчик, брось. Мне, когда я работал в котельной [47], предлагали пистолет ребятишки из Коврова [48]. И еще, — я тогда в Павлово-Посаде у Владика Сафронова жил [49], — какие-то ребята принесли трехлитровую банку какого-то спирта и никто не решался первым принять дозу. Так вот я первый и выпил. Через десять минут в мою честь все пели здравицу [50].

— Да я понимаю — спирт это, конечно, подвиг, только такие подвиги и надо совершать [51]. Но пистолет-то зачем тебе, когда магазин рядом? А если тебя бы лишили магазина рядом, вспомнил бы про этот пистолет? [52]
И тут мы пришли к единому мнению, что пистолет нам нахрен не нужен, а приобретем бинокль.

Посмотреть все варианты

<6 — Красное и белое. Выстрел>

— В него сразу видно, Авдяшка [53] в очереди стоит за вином, или так дуром прет, и что несет — красное или белое.

— Авдяшка — дурак, что ли? Конечно, красное и белое.

— Вот и посмотрим — на то он и бинокль [54].

— А ты знаешь, Ерофейчик, у меня эти цвета кое-какие ассоциации вызывают.

— Ты, наверное, имеешь в виду Стендаля.

— Да нет, Ерофейчик. Стендаля каждый ребенок знает [55]. Конечно, вспомнил! Ты притащил в Орехово-Зуево черную Зимачиху к красной Руновой [56] и каждой из них лапшу на уши вешал. «Раз уж приехал к Руновой, должен же я пойти к ней в ее келью и засвидетельствовать свое почтение». Ну, а <Зимаковой> [57] — с точностью наоборот. Ну <и> схлопотал от Руновой из ружья, хорошо, что патрон заклинило [58]. Я ее еще пожурил за это: «Зачем же в гениев стрелять, когда соперница рядом» [59].

Посмотреть все варианты

<7 — Коломенский педагогический институт>

Поехали лучше в Коломенский пед. вуз, там магазины с 9-ти открываются, может поучишься немного [60]. И то — какой из тебя советский учитель? Если только как из Авдяшки монах, а из моего хрена — тяж [61].

Посмотреть все варианты

<8 — Кабельные работы и богословские споры>

И вообще в мире есть и другие ценности, например, кабельные работы. Там можно хотя бы младенцам на орехи заработать, а из леса — вино делать [62]. Помнишь, Христос из воды вино делал, а чем мы хуже? Да у нас другого и выбора нет. Помнишь, ты меня спрашивал, что сначала было — слово или дело? [63] Так я тебе отвечу: конечно, дело. Ну о чем болтать, пока дело не сделано? А следующим, конечно, было вино и, конечно, следующая была баба [64]. Дурак был Ходасевич, когда писал:

Что верно, то верно
Нельзя силком
Девчонку тащить на кровать
Ей надо сперва стихи почитать
Потом напоить вином [65].

— Дурак ты, Тихонов! Где это ты все вычитал?

— Да были кое-какие скрижали [66]. А вообще пора прекращать богословские разговоры: Авдяшка из магазина идет, а им с Сорокиным на службу к 12-ти [67].

Правда, опиум тут и там, только здесь покрепче.

— Конечно, Вадимчик, но они могут перепутать «азм есть» на «есть азм» [68].

— Да кто это заметит?

— Авдяшка не путает, потому что почти никогда туда не добирается [69].

Посмотреть все варианты

<9 — Две невесты, младенец и теща>

— Ну что же, выпьем и жениться, жениться и еще раз жениться [70]. Тебя вроде из-за твоей комсомольской богини Руновой из Орехова выперли [71] и ты с горя пошел в милицию диспетчером работать [72]. Куда, кстати, тебе на тебя сигналы поступали, что ты к Руновой в общагу ломишься. Ты ведь к ней домой свататься ездил, и пока с будущей тещей ля-ля разводил [73], она на мотоцикле чуть башку себе не оторвала [74].

— Да! Не оказался я тем Базаровым, что лягушек резал [75].

— Так женись на Зимачихе, у тебя хоть теща колдунья будет. Помнишь она то в кошку, то в козу превращается [76]. Младенца родишь, глядишь и орехи понадобятся.

— Да я все равно их потеряю между Москвой и Петушками.

— Но ведь зато купишь, — отвечаю. — А это зачтется. А с младенцем будем в дурачки играть [77] и песенки сочинять, а в это время Кузьминишна [78] будет тухлые огурцы на закуску таскать, на ее языке это называется «шик, блеск, имре, легант» [79].

Посмотреть все варианты

<10 — Снова кабельные работы, матримониальные проекты и революция>

Где же это я прервал свои опусы? Ну, конечно, на кабельных работах.
Помнишь, как с вертолета на нас, прямо в степи, налетели главный инженер с главным экономистом управления: в партию нас принимать и в Иран к курдам кабель тянуть [80]. Ну, согласились за пять ящиков пива. Пилоты быстро в Саратов слетали, — всего-то 500 км. А когда узнали в КГБ — наши командиры волосы на заднице вырвали. Бригада-то у нас состояла из трех рецидивистов, которые оттянули по 25, и я с Ерофейчиком [81]. Правда, был у нас такой Хеладзе и тот отказался ехать, — мне по секрету рассказали [82]. Так и кобелились, пока весь кабель не сгнил [83].

Потом нас загнали в Брянскую обл<асть> [84]. Самогон там 1 р. 50 к., да и леса хорошие [85] — литров сто возьмем.

— А может здесь партизаны? — спрашивает меня Ерофейчик.

— Да наводил я справки — был один залетный — у моей хозяйки хромую кобылу украл. А она пожаловалась ихнему бургомистру, и ей дали здорового немецкого битюга.

— Ври, да не завирайся, — говорит Ерофейчик.

— Клянусь пожелтевшими окороками, которые хранятся у нее в погребке в ящике.

— Да откуда ты это знаешь?

— Так сам же ел и похваливал под картошку и огурчики.

— Сукин сын ты, Тихонов! Поедешь на трассу и будешь делать из сосны вино, а я останусь симметрировать кабель [86] — Сталин за это нам премию даст.

Тут я замечу читателю, <что> начальнику нашего участка почему-то дали кличку Сталин. А он, как ни странно, даже улыбнулся, когда какой-то пьяный спайщик хотел его оскорбить.

И, конечно, тут началась если не Содом, то Гоморра — это точно. Когда приехал Сталин, танкетка [87] была где-то в овраге, а симметрик [88] Веня заперся в избе у хозяйки. Только кучка практикантов-ремесленни<ко>в окружила его и требовала зарплаты за то, что они рубили лес. Конечно, нас расформировали и мы некоторое время работали на разных участках [89].

В это время я работал в Подмосковье и жил в поселке Мелихово под Орехово-Зуевом [90]. И вот, в одно прекрасное время, ко мне подъезжают Ерофеев с Валентиной Зимаковой. А моя Маша, ну ни в какую не дает на пару бутылок [91]. Пришлось идти на компромисс: мы — обе пары — подаем заявления в ЗАГС на женитьбу. Благо председатель сельсовета — подруга Маши. Ну тут — пир горой, а наутро ехидная секретарша отказала в регистрации: «Подождите недельку, пока окрепнут чувства». Ну, с горя раздавили пару пузырей, Ерофейчик удрал в Лобню, а я в Щелково. Ерофеев все-таки женился на своей Зимаковой, ну, а мне не вышла судьба. Женитьба на Зимаковой была весьма примечательна.

Как-то я приезжаю в Мышлино. Сидит грустный Ерофейчик. Я, конечно, сходу:

— Есть идея! — говорю [92].

— Идея-то идеей, вот перед твоим приходом приходил один пиздюк и предложил мне два ящика водки за Зимачиху.

— Дурак ты, — говорю, — Ерофейчик. Подсунул бы ему Кузьми<ни>чну, и сейчас мы с тобой и революцию учинили <бы>, благо идей много. Как звать-то твоего покупателя?

— Да Жора, — говорит.

— Вот и сказал бы ему: «Жора подержи мой макинтош [93], а я пойду пописаю».

— Твоя правда, Вадимчик, только я уже сказал ей: «При первой возможности — прощай» [94].

Ну, какие в Мышлино мы устраивали революции — это уже описано в «Москв<е> — Петушк<ах>», только стоит добавить, что все разрушения, которые мы нанесли — это разломали печку-времянку в избе у Кузьминичны, и то, только из-за того, что Авдяша был слишком высок и задел лбом вытяжную трубу [95].
<Вот и совершилось — моего Ерофейчика закадрила Галина Носова, впоследствии Ерофеева. Она меня совершенно возненавидела [96]> [97].



ЛИТЕРАТУРА

Авдиев 1996: Авдиев И. Предисловие // Ерофеев В. Последний дневник (октябрь 1989 г.март 1990 г.) // Новое литературное обозрение. 1996. № 18.

Авдиев 1998: Авдиев И. Эринии и документы // Комментарии. М.–СПб. № 15. 1998.

Берлин, Шталь 2005: Летопись жизни и творчества Венедикта Ерофеева / Сост. В. Берлин и Е. Шталь // «Живая Арктика»: альманах. Мурманск. № 1. 2005.

Ерофеев 1992: Ерофеев В. Письма к сестре // Театр. 1992. № 9.

Ерофеев 2003: Ерофеев В. Мой очень жизненный путь. М., 2003.

Ерофеев 2005: Ерофеев В. Записные книжки 1960-х годов. М., 2005.

Ерофеев 2007: Ерофеев В. Записные книжки. Книга вторая. М., 2007.

Ерофеев, Скиллен 2019: Ерофеев В. Скиллен Д. «Я не спешу…» // Знамя. 2019. №10 (октябрь).

Журбин 2016: Про Леню Губанова. Книга воспоминаний. (ред.-сост. А. Журбин) М., 2016.

Ильф, Петров 1995: Ильф И., Петров Е. Золотой теленок. Щеглов Ю. Комментарий к роману «Золотой теленок». М., 1995.

Лекманов, Свердлов, Симановский 2020: Лекманов О., Свердлов М., Симановский И. Венедикт Ерофеев: посторонний. 3-е изд., испр. и доп. М., 2020.

Любчикова 1991: Несколько монологов о Венедикте Ерофееве // Театр. 1991. № 9. С. 80–86.

Седакова 2013: Седакова О. Венедикт Ерофеев — человек Страстей // Правмир.ру. Православие и мир. 2013. 24 октября.

Сенкевич 2020: Сенкевич А. Венедикт Ерофеев. Человек нездешний. М., 2020.

Тихонов 1996: Тихонов В. Я — отблеск Венедикта Ерофеева // Новая газета. 1996. 16 – 22 декабря.
Видеоверсию интервью Вадима Тихонова Ольге Кучкиной «Я — отблеск Венедикта Ерофеева» можно посмотреть здесь.

Фрейдкин 2009: Фрейдкин М. Каша из топора. М., 2009.

Ходасевич 2009: Ходасевич В. Собрание сочинений: в 8 тт. Т. 1. М., 2009.

Чернышева 1996: Чернышева Л. Мы были разными, но все его любили // Новая вечерка. 1996. 18 октября. С. 7.

Шмелькова 2018: Шмелькова Н. Последние дни Венедикта Ерофеева. Дневники. М., 2018.

Шталь 2019: Шталь Е. Венедикт Ерофеев: писатель и его окружение. М., 2019.

Шурупов 1998: Телемарафон в честь 60-летия Венедикта Ерофеева, 1998 год (видеосъемка из личного архива И. Шурупова).


[1] Согласно записи в военном билете, хранящемся в личном архиве Р. Либерова, образование Тихонова ограничилось семью классами. В интервью Ольге Кучкиной Тихонов сообщил, что был исключен еще из четвертого класса (см.: Шталь, 2019. С. 144), а в одной из версий публикуемых здесь «мемуаров» он упоминает, что хотел бы перейти в шестой класс. Прояснение вопроса о формальном образовании, полученном Тихоновым, мы оставляем будущим исследователям.

[2] Седакова 2013. Отметим, что Ерофеевым и Седаковой круг знакомств Вадима Тихонова с видными представителями советской неофициальной культуры не ограничивался. Поэт Аркадий Агапкин, в частности, вспоминал, как ерофеевский «первенец» трудоустроил поэта Леонида Губанова, фиктивно вписав его в состав возглавляемой Тихоновым бригады, в обязанности которой входила пропитка противопожарной смесью чердаков и подвалов ветхих сооружений (Журбин, 2016. С. 322–324). Благодарим Олега Демидова, обратившего наше внимание на этот мемуар.

[3] Лекманов, Свердлов, Симановский, 2020. С. 130.

[4] Любчикова 1991. С. 86.

[5] Там же. С. 80.

[6] Фрейдкин 2009. С. 305.

[7] Ерофеев 2005. С. 471.

[8] Фрейдкин 2009. С. 305.

[9] См. далее примечание 68.

[10] Ерофеев 2003. C. 233.

[11] Ерофеев 2005. С. 590–591.

[12] Хотя сам Тихонов, согласно воспоминаниям Н. Шмельковой, заявлял о планах написать именно мемуары: «Перепалка Тихонова с Галей. Он ей в глаза: “Ты Ерофеева спаиваешь, и я об этом напишу в своих задуманных мемуарах”» (Шмелькова, 2018. С. 222).

[13] Лекманов, Свердлов, Симановский 2020. С. 131.

[14] Там же. С. 132.

[15] Фрейдкин 2009. С. 305.

[16] Седакова 2013.

[17] Шурупов 1998.

[18] Шталь 2019. С. 145 – 146.

[19] Сборник выходит осенью 2021 года; в него войдут никогда не публиковавшиеся интервью, документы и переписка Венедикта Ерофеева, а также подборка статей о биографии и творчестве писателя.

[20] Легенда эта, разумеется, идет от самого Ерофеева, охотно рассказывавшего друзьям и знакомым подобные истории об отце. См., например, восходящий к его рассказу и, очевидно, не имевший места в действительности эпизод, в котором Василий Васильевич Ерофеев на вручении сыну золотой медали «попытался что-то спеть со сцены актового зала» (Берлин, Шталь 2005. С. 25). Также см. рассказ Ерофеева об отце в интервью Дафни Скиллен: «Он был известен еще своим голосом. Он бродил по городу, всегда в подпитии, хотя и не имел денег… Пел что-нибудь, вроде “Благословляю вас леса, долины, нивы, горы, воды… / Там-прам-пам-пам. / И одинокую тропинку…” Или там из “Фауста”: “Привет тебе, приют невинный, / привет тебе, приют священный”» (Ерофеев, Скиллен 2019. С. 182).

[21] Ср. с описанием Ерофеева, каким он в том же, 1961 году, запомнился Борису Сорокину: «За столом за книгой сидел молодой человек в пиджаке и рубашке. На нем были узенькие, модные тогда, брюки-дудочки, а на ногах — белые спортивные тапочки» (Лекманов, Свердлов, Симановский 2020. С. 124 – 125).

[22] Обыгрывается эпизод из «Двенадцати стульев»: «В половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Чмаровки, в Старгород вошел молодой человек лет двадцати восьми. За ним бежал беспризорный. <...> В город молодой человек вошел в зеленом костюме. Его могучая шея была несколько раз обернута старым шерстяным шарфом, ноги были в лаковых штиблетах с замшевым верхом апельсинного цвета. Носков под штиблетами не было» (Ильф, Петров 1995. С. 130–131).

[23] В одном из интервью Тихонов сформулировал иначе: «Орехово-Зуевский пединститут <…> — его выгнали за любовь к женщинам и Библии. И то же самое произошло и во Владимирском пединституте» (Шурупов 1998). В приказе же по Орехово-Зуевскому педагогическому институту (ОЗПИ) от 18 октября 1960 г. этот комплекс причин был сформулирован так: второкурсник Ерофеев отчислялся «за академическую задолженность и систематическое нарушение трудовой дисциплины» (архив Государственного гуманитарно-технологического университета (г. Орехово-Зуево), дело №13 «Ерофеев Венедикт Васильевич»).

[24] Мф. 13:57.

[25] Согласно рассказам самого Ерофеева и Бориса Сорокина (о нем — далее) с предложением «предоставить политическое убежище» пришел Тихонов к Ерофееву, а не наоборот (Лекманов, Свердлов, Симановский 2020. С. 128).

[26] Интересно сравнить эту реплику со свидетельством Людмилы Чернышевой: «...всякому, кто спрашивал, как его найти во Владимире, Веничка объяснял: “Нет ничего проще. Поднимаетесь по Вокзальному спуску: налево будут Золотые ворота, направо — Тихонов. Там меня и найдете”. И действительно, находили» (Чернышева 1996).

[27] Борис Александрович Сорокин (1940–2021) — в 1961 г. студент Владимирского государственного педагогического института (ВГПИ), впоследствии диакон. Упоминается в «Москве — Петушках».

[28] Неслучайно сходство речи детей в этом фрагменте и ангелов из «Москвы — Петушков» (также сопоставляемых с детьми): «— Да мы знаем, что тяжело, — пропели ангелы — А ты походи, легче будет, а через полчаса магазин откроется: водка там с девяти, правда, а красненького сразу дадут...» (Ерофеев 2003. С. 125).

[29] См. в интервью Тихонова Ольге Кучкиной: «У меня есть друг детства Боря Сорокин <…> когда Ерофеева погнали из общежития за аморалку и пьянку, он пришел ко мне и сказал: есть сокурсник, совершенно гениальный, колосс. Я, конечно, сострил: небось на глиняных ногах» (Тихонов 1996).

[30] О знакомстве Ерофеева с Сорокиным и Тихоновым см. в Лекманов, Свердлов, Симановский 2020. С. 124–128.

[31] Цитата из популярного советского анекдота середины 1920-х годов про нэпмана.

[32] In vino veritas — Истина в вине; Ergo bibamus! — Итак, выпьем! (лат.).

[33] Ср. с репликой Венички в «Москве — Петушках»: «Дурак ты, Тихонов, как я погляжу! Я не спорю, ты ценный теоретик, но уж если ты ляпнешь!..» (Ерофеев 2003. С. 195).

[34] См. рассказ самого Ерофеева о словах декана филологического факультета ВГПИ Раисы Засьмы: «Мы обещаем вам самую почетную стипендию института, стипендию имени Лебедева-Полянского. Вы прирожденный филолог. Мы обеспечим вас научной работой. Вы сможете публиковаться в наших “Ученых записках”…» (Шмелькова 2018. С. 173).

[35] См. рассказ Бориса Сорокина о женском окружении Ерофеева во ВГПИ: «У него был клуб женщин <…>. Они все назывались по цвету: Оранжевая, Серая, Зеленая, Белая, Розовая… Зимакова была Черная, она всегда ходила в черном…» (Лекманов, Свердлов, Симановский 2020. С. 133).

[36] Нина Ивановна Ивашкина, в то время – студентка ВГПИ. См. о ней: Шталь 2019, С. 73–74.

[37] Один из двух главных соборов Владимира (построен в конце XII в.). В 1960-е годы действующим храмом не был. О несостоявшемся венчании см. рассказ Ерофеева Леониду Прудовскому: «[К]огда я стал жениться, приостановили лекции на всех факультетах <...> меня оккупировали и сказали мне: “Вы, Ерофеев, женитесь?” Я говорю: “Откуда вы взяли, что я женюсь?” — “Как? Мы уже все храмы... все действующие храмы Владимира опоясали, а вы все не женитесь”. Я говорю: “Я не хочу жениться”. — “Нет, на ком вы женитесь — на Ивашкиной или на <Зи>маковой?” Я говорю: “Я еще подумаю”.» (Ерофеев 2003, С. 497).

[38] О противостоянии «попов» и «комсомольцев» во ВГПИ Ерофеев рассказывал Леониду Прудовскому: «Я лежал себе тихонько, попивал. Народ ко мне… в конце концов получилось так, что весь институт раскололся на две части. Вот так, если покороче, <…> весь институт раскололся на попов и на… Там было много вариаций, но в основном на попов и комсомольцев. Этак я оказался во главе попов, а там главзам-трампампам оказался во главе комсомольцев моим противником» (Ерофеев 2003. С. 497). В Третьем варианте «мемуаров» Тихонов говорит, что Ерофееву наоборот дадут повышенную стипендию за венчание с Н. Ивашкиной. О все путающем Тихонове см. примечание 68.

[39] Рядом с Борисом Сорокиным изображена Ольга Александровна Седакова (Седачиха — в соответствии с манерой Ерофеева переиначивать фамилии друзей) и в «Москве — Петушках»: «Пришел ко мне Боря с какой-то полоумной поэтессою…» (Ерофеев 2003. С. 152). Их знакомство, впрочем, состоялось не в 1961, а в 1968 году.

[40] В докладной Р. Засьмы на имя ректора Б. Киктёва, вскоре после которой Ерофеев был отчислен из ВГПИ, в числе прочих грехов ему вменялось «чтение и распространение среди студентов Библии, привезенной им в общежитие, якобы “для изучения источников средневековой литературы”» (Шталь 2019. С. 169).

[41] См. об этом в интервью Ерофеева Ирине Тосунян: «На улице во Владимире ко мне подъехала черная “Чайка”, возвели меня на четвертый или пятый этаж какого-то здания: “Берегитесь, Ерофеев, всех людей, с кем вы знакомы, ждут неприятности. Даем двое суток на размышление и на то, чтобы вы покинули нашу область!”» (Ерофеев 2003. С. 512). Документальными подтверждениями этой истории мы, конечно, не располагаем.

[42] В Третьем варианте за этим следует зачеркнутая фраза: «Я им сказал, что не знаю, — они и отстали, а он ведь как и ты у меня жил». Действительно, Борис Сорокин нам рассказывал, что в описываемый период он и сам ушел из дома и жил у Вадима Тихонова.

[43] Владислав Викторович Цедринский (1940–2010) также обучался во ВГПИ в начале 1960-х гг., упоминается в «Москве — Петушках». По его словам был отчислен за факт знакомства с Ерофеевым (см. подробнее о нем: Шталь 2019. С. 156–157).

[44] См. в интервью Вадима Тихонова Павлу Павликовскому (док. фильм «Москва — Петушки»):

«Я ему сказал:
— Ну, хватит хохотать, Ерофейчик, уже, пора и серьезным делом заниматься…
— А у тебя что, Вадимчик? — он меня спрашивает.
— А у меня идея есть.
— Какая идея?
— Надо выпить!»

[45] Этих денег хватало на бутылку дешевого вина, например, упоминаемого далее «Солнцедара».

[46] Мы затрудняемся предположить, о чем здесь идет речь.

[47] Речь идет о работе Ерофеева кочегаром во Владимире в феврале – апреле 1962 года, на которую он устроился после исключения из ВГПИ (Авдиев 1998. С. 157).

[48] О темной истории с пистолетом (пистолетами) см., например, в интервью Ерофеева Л. Прудовскому: «Весна 62-го года. Приходит человек и говорит: “Вы Ерофеев?” — “Да”. — “Вам нужны пистолеты?” <…> Я говорю: “На кой ляд мне ваши пистолеты! Дайте мне грамм пятьдесят похмелиться, а потом поговорим о пистолетах”. А он не отстает: “Нет, вы скажите, вы Ерофеев или не Ерофеев?” — “Ерофеев, мать вашу!” — “Ага. Значит, вам нужны пистолеты”. <…> [С]лава моя была такова, что все думали, что мне нужны пистолеты» (Ерофеев 2003. С. 493, 506).

[49] В Павловском Посаде Ерофеев работал разнорабочим на местном заводе стройматериалов летом 1962 года (Авдиев 1998. С. 157). По некоторым данным в это же время в городе жил бывший однокурсник Ерофеева по ОЗПИ, Са(о?)фронов, но не «Владик», а Валерий (Берлин, Шталь 2005. С. 38); Валерием же назвал Са(о?)фронова в разговоре с нами Борис Сорокин.

[50] Эту историю Ерофеев также рассказывал неоднократно, см., например, в интервью Ирине Тосунян: «Ко мне опять же приехали знакомые с бутылью спирта. Главное, для того, чтобы опознать, что это за спирт. “Давай-ка, Ерофеев, разберись!” На вкус и метиловый, и такой спирт — одинаковы. Свою жизнь, собаки, ценят, а мою — ни во что. Я выпил рюмку. Чутьем, очень задним, почувствовал, что это хороший спирт. Они смотрят, как я буду окочуриваться. Говорю: “Налейте-ка вторую!” И ее опрокинул. Все внимательно всматриваются в меня. Спустя минут десять говорю: “Ну-ка, налейте третью!”. Трясущиеся с похмелья — и ведь выдержали, не выпили — ждут. Дурацкий русский рационализм в такой форме. С той поры он стал мне ненавистен» (Ерофеев 2003, 515–516).

[51] Отметим «полемику» со словами Венички: «Я согласился бы жить на земле целую вечность, если бы прежде мне показали уголок, где не всегда есть место подвигам» (Там же. С. 128).

[52] Ср. с парадоксами в «Москве — Петушках»: «В этом вагоне тебя незачем было будить, потому что ты спал в том. А в том — зачем тебя было будить, если ты в этом и сам проснулся?» (Там же. С. 207).

[53] Авдяшка, Авдяша — Игорь Ярославич Авдиев (1948–2001), редактор. Упоминается в «Москве — Петушках».

[54] Тема биноклей также освещена в «Москве — Петушках»: «Стоит только Эйфелева башня, а на ней генерал де Голль, ест каштаны и смотрит в бинокль во все четыре стороны. А какой смысл смотреть, если во всех четырех сторонах одни бардаки!..» (Там же. С. 181).

[55] А еще каждый младенец знает, как очищается политура (Там же. С. 158).

[56] «Зимачиха» — Валентина Васильевна Ерофеева (Зимакова) (1942–2000), учительница, первая жена В. Ерофеева; Юлия Николаевна Рунова, биохимик. По одной из версий буква «Ю» в поэме Ерофеева — намек на имя Ю. Руновой.

[57] В рукописи описка: «Руновой».

[58] Пересказ апокрифической истории, известной со слов Тихонова, о том как Ерофеев познакомил двух девушек, с которыми встречался, — Юлию Рунову и Валентину Зимакову (впоследствии — Ерофееву), что вылилось в попытку Руновой выстрелить в Ерофеева из ружья. В разных интервью Тихонов рассказывал разные подробности — по одной из версий он спас Ерофеева, ударив по ружью, по другой — заряд был холостым (см.: Лекманов, Свердлов, Симановский 2020. С. 154–155); приводимая здесь версия, что выстрела не было, выглядит, пожалуй, самой достоверной.

[59] Во Втором и Третьем вариантах история с ружьем доводится до полного абсурда, напоминающего видения Венички в «Москве — Петушках»: «Я помню, как в Орехово-Зуеве все эти Черные с ружьем бегали и в тебя стреляли, а ты после на одной из них женился сдуру».

[60] Действительно, после отчисления из ВГПИ Ерофеев немного (с конца сентября 1962 г. по начало апреля 1963 г.) проучился в Коломенском педагогическом институте (Лекманов, Свердлов, Симановский 2020. С. 159–161).

[61] Так считал не только Вадим Тихонов, но и ректор ВГПИ Борис Киктёв, в приказе которого говорилось, что Ерофеев отчисляется, как человек «моральный облик которого не соответствует требованиям, предъявляемым уставом вуза к будущему учителю и воспитателю молодого поколения» (Шталь 2019. С. 171). Тяж — ремень, трос, веревка для передачи тяговой силы от чего-либо.

[62] В Третьем варианте — самогон, который предлагается продавать англичанам. Возможно, намек на знаменитую «табуретовку», о которой Остап Бендер рассказывал доверчивым американцам (Ильф, Петров 1995. С. 69).

[63] См. обыгрывание этого евангельского зачина Прохоровым из «Вальпургиевой ночи»: «Я не очень верю, что в начале было Слово, но хоть какое-то задрипанное — оно должно быть в конце…» (Ерофеев 2003. С. 240).

[64] В Третьем варианте это обыграно изящней: «Только я сам читал: сперва Он сделал бабу, потом вино, чтобы, когда человек появится, ему было чего делать на этом свете. А про ребра все выдумали».

[65] Почти точная цитата из стихотворения В. Ходасевича «Окна во двор» (1924) (Ходасевич 2009. С. 181).

[66] По всей вероятности, ходовая шутка в этой компании. В записных книжках Ерофеев несколько раз называет скрижалями собственные дневники.

[67] Т.е. на церковную службу.

[68] В записных книжках Ерофеева неоднократно встречается сюжет, где все путает сам Тихонов. См., например, запись:

«Что путает Вадя:

Генри Форда и Эрнеста Резерфорда.
Жорж<а> Марше и Карон<а> Бомарше.
Оффенбах<а> и Фейербах<а>.
Ондатру и Клеопатру.
Веру Марецкую и Майю Плисецкую.
Чухрая и Жухрая.
Павла Силенциария и Павла Лициана.
Георгия Победоносцева и Георгия Саркисянца.
Рембрандта и Ви<л>ли Брандта» (Ерофеев 2007. С. 393).

[69] Религиозные искания и споры Сорокина и Авдиева были темой для ироничных и самоироничных острот в ерофеевской компании. См. в записной книжке Ерофеева 1976-77 годов: «Друзья Б. Сорокин и И. Авдиев. Один шлепает другого по плечу и говорит: “Лучше друга нигде не найду я, мы теологи оба с тобой”» (Там же. С. 325).

[70] «А потом выпьем — и декларацию прав. А уж только потом — террор. А уж потом выпьем и — учиться, учиться, учиться...» («Москва — Петушки». Ерофеев 2003. С. 193).

[71] Это утверждение не соответствует действительности, однако, некоторые детали истории, якобы сопутствовавшей исключению Ерофеева из ОЗПИ, и происходившей с участием Юлии Руновой, изложены в Берлин, Шталь 2005. С. 37 (источник рассказа, впрочем, в публикации не указан).

[72] Одна из подработок, не оставивших следа в ерофеевской трудовой книжке, но упомянутых в итоговой автобиографии: «…работал <…> дежурным отделения милиции (Орехово-Зуево)» (Ерофеев 2003. С. 7).

[73] В Пятом варианте Ерофеев говорит об этом «сватовстве»: «Да, ничего не получилось — ее мамаша меня и на дух не приняла».

[74] Первая жена Тихонова, Лидия Любчикова рассказывала: «Юлия у них была “комсомольская богиня”. Она была, кажется, секретарь комсомольской организации, девица с волевым характером, ездила на мотоцикле, стреляла и так далее» (Ерофеев 2003. С. 536).

[75] Не раз упрекаемый в нигилистических взглядах Ерофеев среди прочего выписал в 1961 году в дневник фразу Достоевского про «..беспокойного и тоскующего Базарова (признак великого сердца), несмотря на весь его нигилизм» (Ерофеев 2005. С. 48). Во фразе, которую цитирует Тихонов, можно усмотреть намек на биологическое образование Юлии Руновой.

[76] См. воспоминания Л. Любчиковой о первой теще Ерофеева, Наталье Кузьминичне Зимаковой (1894–1981): «[Т]еща не очень любила Веню, как водится у тещ. Про нее “владимирцы” сочинили, что она была ведьмой, как, впрочем, и Валя. Бен (то есть, Венедикт Ерофеев — О. Л., И. С.) рассказывал: “Смотрю, стоит теща, а козы нет, потом тут же стоит коза, а тещи нет”» (Ерофеев 2003. С. 535).

[77] Суть игры в дурачки объясняется во Втором и Пятом вариантах: «И я с ним в дурачки поиграю: “Ты — дурачок!” — “Нет, ты — дурак!”».

[78] См. примечание 76.

[79] «Шик и блеск иммер элегант» — название эссе, которое Веничка отослал в «Ревю де Пари» (Там же. С. 182).

[80] По-видимому, речь идет об истории, рассказанной Игорем Авдиевым: «Однажды выдвинули кандидатуру Венедикта, как опытного уже, дипломированного специалиста, спайщика-симметрировщика, на работу в Афганистан. Предложили вступить в коммунистическую партию. Венедикт размечтался в тот вечер всерьез: “может, поехать” — вот до чего человек может забыться, но выпил и все вспомнил. Какая тебе партия, если у тебя прописка последняя у тети Нюры — временная, еще павлово-посадская…» (Авдиев 1998. С. 154).

[81] Игорь Авдиев также рассказывает в мемуарах: «Коллеги [Венедикта] по работе — почти все с тюремно-лагерным стажем» (Там же. С. 153).

[82] В. Хеладзе упоминается в дневниках Ерофеева 1972 года (Ерофеев 2007. С. 22, 39).

[83] Ср. с производственным процессом в «Москве — Петушках»: «А потом <…> хватали барабан с кабелем и начинали его разматывать, чтоб он до завтра отмок и пришел в негодность (Ерофеев 2003. С. 137).

[84] На кабельных работах в Брянске и Брянской области Ерофеев работал, например в 1965 и в 1966 году (Ерофеев 2005. С. 329, 428, 479 и др.).

[85] Вероятно, намек на зачин советской песни: «Шумел сурово брянский лес...» (муз. С. Каца, сл. А. Сафронова). Песня эта написана о партизанах (см. чуть ниже в «мемуарах» Тихонова).

[86] Симметрированием называются мероприятия, проводимые при монтаже кабелей связи с целью уменьшения взаимных влияний между их цепями и уровня помех от внешних источников. См. из письма Ерофеева сестре Тамаре: «Я девять лет отбарабанил симметрировщиком кабельных линий связи, а ты всю жизнь почтамтка. Так вот, скажи мне, пожалуйста, почему звонящего из ФРГ Иоффе вдесятеро слышнее, чем собственную жену из Петушинского р-на, в 130 км?» (Ерофеев 1992. С. 126).

[87] Вероятно, имеется в виду машина, используемая для прокладки телефонного кабеля.

[88] В рукописи это место можно прочесть и в каламбурном варианте: «асимметрик» (правильно — симметрировщик).

[89] История о том, как начальство, приехавшее контролировать укладку кабеля Ерофеевым сотоварищи, было вынуждено прибегнуть к кадровым перестановкам, описана и в «Москве — Петушках» (Ерофеев 2003. С. 140–141). Какая из этих историй повлияла на какую сказать затруднительно.

[90] Нам не удалось обнаружить такой населенный пункт в Орехово-Зуевском районе.

[91] Возможно, о ней идет речь в записной книжке Ерофеева 1967 года: «Тихонов передает мне впечатления после 2-го вечера с Марией Николаевной: “Это бонтонная женщина, ее голыми руками не возьмешь, ежовые рукавицы одевать надо”» (Ерофеев 2005, С. 542). Если наше предположение верно, историю, описанную далее, надо признать вымышленной, т.к. Ерофеев зарегистрировал брак с Валентиной Зимаковой еще в начале 1966 года.

[92] Идея, конечно, та же самая, что и ранее (см. примечание 44).

[93] Отсылка к повторяющимся словам одесской дворовой песни «Я с детства был испорченный ребенок...»

[94] Возможно речь об апокрифической истории, известной со слов самих Ерофеева и Ерофеевой (Зимаковой) и переданных в пересказе И. Авдиева и Г. А. Ерофеевой, о влюбленности в Валентину Ерофееву (Зимакову) директора школы в Караваеве, в которой она работала. Якобы конфликт на этой почве послужил одной из причин распад брака Венедикта и Валентины Ерофеевых (см.: Авдиев 1996. С. 164 и Сенкевич 2020. С. 455–456).

[95] Труба от буржуйки, которая тянулась через всю избу в окно, запомнилась в мышлинском доме Ерофеева многим (Ерофеев 2003. С. 535, 562); особенно интересно воспоминание Людмилы Чернышевой о праздновании нового 1968 года, в котором виновником «разрушений» предстает не Игорь Авдиев, а сам автор публикуемых «мемуаров»: «Запомнилось забавное поведение Вади Тихонова. На фоне общей трезвости (после Новогодней ночи) Вадя ходил по избе веселым, постоянно наталкиваясь на печку-буржуйку. При особенно сильных столкновениях печная труба сваливалась на пол, из-за занавески моментально выскакивала разъяренная Кузьминична и с проклятием набрасывалась на Тихонова, грозясь разбить ему очки» (Чернышева 1996).

[96] А вот это — чистая правда. См. свидетельство Натальи Шмельковой: «Галя отказывается сразу всем показывать фильм о Ерофееве Поля Павликовски. Говорит: “Он должен пройти мою цензуру. Я, во всяком случае, отказываюсь быть в одних кадрах с Тихоновым”» (Шмелькова 2018. С. 337).

[97] Последние два предложения в рукописи зачеркнуты.


Понравился материал? Помоги сайту!

Подписывайтесь на наши обновления

Еженедельная рассылка COLTA.RU о самом интересном за 7 дней

Лента наших текущих обновлений в Яндекс.Дзен

RSS-поток новостей COLTA.RU

Сегодня на сайте
Делиберация и демократияОбщество
Делиберация и демократия 

Александр Кустарев о том, каким путем ближе всего подобраться к новой форме демократии — делиберативной, то есть совещательной, чтобы сменить уставшую от себя партийно-представительную

8 декабря 2021430