Эта цивилизация сломалась, несите следующую!

Группа «Север-7» открыла первую выставку в Kunsthalle nummer sieben

текст: Анастасия Семенович
Detailed_pictureKunsthalle nummer sieben. Детали экспозиции© А. Семенович

Подвал во дворе на Петроградской стороне, над входом — бегущая строка «Kunsthalle nummer sieben» (выглядит как «Сумки от 600 рублей» над киоском в подземном переходе). Внутри — лесенка, бетонные коробки бункера, голые трубы, на которых сохнут тряпки. Дивный букет подвальных ароматов, стильные красные лампочки. Это, как говорят, новое «пространство». Меня всегда раздражала эта формулировка: бар, спортзал и общественная баня — так-то тоже «пространства», но с их функционалом все понятно. А если нет — то это уже «творческое пространство». В общем, Kunsthalle, спродюсированную арт-группой «Север-7» и Татьяной Черномордовой, мы назовем подвалом или бункером, тем более что это подвал, который в рамках первой местной выставки «Ich bin allein» играет роль бункера.

Участники «Севера» Александр и Елизавета Цикаришвили здесь выступают только как кураторы. Основной идеей было собрать художников, многие из которых зрителям незнакомы, и выдать тематический проект — так, как он видится авторам и как диктует пространство подвала-бункера.

Сама группа «Север-7» появилась в 2013 году, пресса позиционировала ее явление как «бунт выпускников Академии художеств и “Мухи” против системы»; среди участников — Нестор Энгельке, Анна Андржиевская, Петр Дьяков, Олег Хмелев, Леонид Цхэ. Группа организует перформансы и арт-ярмарки, а в 2017 году прошла выставка «Седьмая часть мира» — про некую абстрактную Россию, вымышленный город и его обитателей. Для «Севера» характерна негерметичность — художники заняты не только проектами группы, но и независимой работой, а точное число участников неизвестно. Одним из таких независимых проектов, прямо не связанных с группой, и стала «Ich bin allein».

Kunsthalle nummer sieben. Детали экспозицииKunsthalle nummer sieben. Детали экспозиции© А. Семенович

Легенда следующая: Петроградку (и, возможно, весь мир) постигла катастрофа, в подвале на «Чкаловской» выживают и доживают последние люди. Мы приходим смотреть на останки цивилизации, артефакты вымышленной археологии, слепки из несуществовавших Помпеев и Геркуланума. Шкафчик с эротическими открытками, мумии котов, детская коллекция пластмассовых динозавров, изображающая не то караван до Ноева ковчега, не то исход в земли обетованные (рослый тираннозавр — в роли поводыря). В общем, иронический и сослагательный взгляд на то, что было бы после пресловутого «черного дня». Помимо самоиронии артефакты бункера радуют незаумностью и раскованностью. Это не замысловатые концепции кучки снобов, а будто финальная стадия детской игры в войнушку: «Эта цивилизация сломалась, несите следующую».

Открывается бункер в субботу после обеда (галерея работает всего несколько часов в неделю), небольшую группу ценителей современного искусства встречает художница Татьяна Черномордова. Помимо меня здесь молодая пара, две пенсионерки и девушки с разноцветными волосами. Я слышу, как кто-то ходит по нашему потолку, потом деревянная лестница первого этажа, обращенная к нам изнанкой, трясется и сыплет пылью под чьим-то шагами. Татьяна объясняет, что над нами кафе, но галерея заведению не мешает и вообще неизвестно, кто больше шумит.

Для «Севера» характерна негерметичность — художники заняты не только проектами группы, но и независимой работой, а точное число участников неизвестно.

Подвал-бункер чисто выметен, в первом помещении (в терминологии авторов оно называется Zimmer 1) «частично сохранились архаическая система освещения, вентиляции и очистки воздуха… элементы утраченной письменности, а также рисунки-схемы, похожие на записи очевидца или участника сражения, вымышленного или реального». Это не я придумала, это текст программки-буклета с «утраченной письменностью». Рядом — «Дневник полководца», задокументировавший «асоциальную стадию постцивилизации». Я спрашиваю Татьяну: неужели художников заперли в подвале на две недели без права выбраться на поверхность, пока экспозиция не будет готова? Нет, на улицу художники все же выходили (к некотором моему сожалению — ведь мог бы быть герметичный эксперимент!).


Kunsthalle nummer sieben. Детали экспозиции
© А. Семенович

Вторая камера (Zimmer 2) раскрывает идею вымышленной археологии. Жутковатая ржавая маска («противочумная») и прочие железки, включая лопатку для пирога, которые можно было выкопать во дворе в пятилетнем возрасте и беречь, аки сокровища. Примерно так и есть: нам поясняют, что автор сего Грехт раньше был «копателем» и использовал в работе свои «сокровища». Над ними висят истлевшая куртка со знаком вроде Железного креста и пиджак из папье-маше с рукавом-щупальцем. Пиджак зловеще покачивается, щупальце осматривает камеру, и наблюдать за ним лучше из пухлого старого кресла. Продавленное, трухлявое и уютное, оно легко раскручивается, можно сесть спиной к входу и, дождавшись шагов, эффектно развернуться. В общем, чувствуешь себя засевшим в бункере злодеем из бондианы.

Kunsthalle nummer sieben. Детали экспозицииKunsthalle nummer sieben. Детали экспозиции© А. Семенович

Из кресла же открывается вид на шкафчик с коллекцией женского нижнего белья середины прошлого века. То есть, простите, доапокалиптической эпохи. Это собрание Петра Швецова, и старые эротические фотографии и чулки будто со съемочной площадки «Головы в облаках» или «Малены» утверждают намеченную немецко-берлинскую тему. Берлинскую — потому что подвал подается как пространство, родственное немецкому андеграунду, и тут есть ментальный раздражитель (тот самый Железный крест). Не явная провокация, но некая ирония над бесконечными дублями официальной культуры на съемочной площадке псевдоистории Второй мировой.

В следующей камере (Zimmer 3) вас ждут остатки некоего помоечного пиршества: клочки от упаковок молока, консервные банки, бочки. Татьяна поясняет, что художник Иван Чемакин и его большая семья всем домом ратуют за раздельный сбор мусора. Так что считывать экспозицию можно по-разному — как анонс неизбежного апокалипсиса в случае, если люди не бросят засирать планету, или как ироничное замечание на тему бессмысленности усилий: на руинах цивилизации будет все равно, в какой контейнер вы выбрасывали батарейки. Так или иначе, камера Чемакина — самая насыщенная предметно, она похожа на декорации какого-нибудь постапокалиптического моноспектакля.


Kunsthalle nummer sieben. Детали экспозиции
© А. Семенович

В следующих камерах нас встретит «лиловый фарфор» Вовы Лило («Фоторобот. Конструируя врага») под красной лампочкой, запах влажных труб и бульканье в темноте. И, наконец, Zimmer 6 — так называемая комната фантомных фобий. Уголок, отгороженный уютным кружевом.

Массивный стол, тарелки, приборы, полуживой цветок, над всем — лампа с абажуром. Правда, приборы сделаны из натуральных костей, а под столом кто-то лежит, свернувшись. Колкость на тему «спать там, где есть»? Как и камера Чемакина, этот уголок театрален, похож на декорацию разговорного детектива под абажуром. Мимо стола шествуют динозавры — главный иронично-эпичный штрих в бункере. Динозавры мне понравились больше всего. Ради инсталляции даже не пришлось грабить детей — это все личная коллекция Лукаса, сына Петра Швецова, которую он несколько часов тщательно расставлял в камере. Есть тут и другие ископаемые животные: мумифицированные трупики кошки и котенка, найденные Вадимом Михайловым на чердаке. Если не приглядываться, можно и не найти, но останки кошки покоятся на очередном пиджаке от Михайлова, сидящем лицом к стене. Рукав-щупальце падает на пол.

На фоне нарастающего пафоса и картонной суровости официальной культуры готовность лишиться всего — это, конечно, самая естественная реакция: не случайно она вбирает милитаристские споры официоза и переваривает их, обнажая и бессмысленность, и слишком позднее ее осознание.

Здесь же работа Александра Цикаришвили — за исключением его небольшой скульптуры и музыки, в галерее сама группа «Север-7» не представлена. Как и было сказано, кураторы Kunsthalle планируют приглашать на площадку именно сторонних художников, а заодно устраивать тут концерты (вот когда настоящий Берлин начнется!). Проект подчеркнуто некоммерческий: как пояснила Татьяна Черномордова, это место, где можно отвести душу, о монетизации речи нет.

В поисках уборной я обнаруживаю следующую камеру, откуда нас исподтишка разглядывает Адольф Гитлер, приклеенный к щетке для волос. Чего уж там, его стоило тут ждать! Блюстителям морали не стоит беспокоиться: найти Гитлера даже сложнее, чем кошачьи мумии. Как и все в подвале, эту наклейку не стоит воспринимать слишком серьезно: ведь вам предлагают угар, ролевую игру. По иронии, в пяти минутах от Kunsthalle мне за неделю до «Ich bin allein» случилось разыграть с друзьями похожий сюжет — остатки великой расы людей выживают после страшной катастрофы, деградируют, при этом женщины воюют с мужчинами (привет, феминистский дискурс). Отличие выставки-эксперимента в подвальной Kunsthalle от многочисленных измышлений на тему постапокалипсиса в игровой, почти разухабистой тональности — это, повторю, будто финал детской забавы, будто в «войнушке» кто-то случайно нажал ядерную кнопку и все пошло… Но «выжившим», то бишь художникам, вовсе не жаль погибшей цивилизации, им стало только интереснее. Игра продолжается, им нужен подвальный эксперимент, этап «выживания» как некоей деятельности, освобожденной от условностей погибшего социума, чуть ли не радостная готовность к деградации.


Kunsthalle nummer sieben. Детали экспозиции
© А. Семенович

Эта беззаботность и отказ от высокой миссии «великого, доброго, вечного», а заодно большого и чистого когда-то приятно удивили меня в самой группе «Север-7». Александр Цикаришвили по ходу интервью в 2015 году без всякой позы сказал, что «вечное» ему неинтересно. «У академических скульпторов есть претензии, что мои работы со временем рассыпаются. Их коробит, что я никак не герметизирую свои скульптуры, а мне так интереснее — что в конце концов это будет пылью». При этом «Север», как оказалось, вовсе не противопоставляет себя (условно) академическому искусству. В составе группы — выпускники и преподаватели Академии художеств (например, график Леонид Цхэ). Оказывается, нет забора между «академическим» и «актуальным» лагерями. Пресловутое противостояние — в головах зрителей, определенным образом настроенных, а не в художнической реальности.

Будучи продуктом консервативной академической системы, я не люблю безапелляционного провозглашения «победы нового над старым» — мне это кажется бессмысленной позой, к тому же серьезным ограничением. Хочется все-таки увидеть (услышать, почувствовать) какое-то еще высказывание помимо утверждения собственной правоты на основании отрицания всего остального. Так вот, «Ich bin allein» чудесным образом не раздражает этот рецептор. После прогулки по подвалу накатывает приятное чувство: отлегло. Нет границы между тем, что ты понимаешь, и недоступным миром, где некая богема производит только ей самой понятные «актуальные» шедевры. Посыл «Ich bin allein» считывается как «эй, не робей, дальше будет веселее».


Kunsthalle nummer sieben. Детали экспозиции
© А. Семенович

Крах цивилизации, выживание странных мутантов в бункере могли стать пессимистическим прогнозом, занудным уроком на тему чрезмерного потребления. Наконец, чинным высказыванием о губительном влиянии человека на планету, на которое можно было бы получить какой-нибудь грант. А получилась трагикомедия, пляска сознания, которому нечего терять. Эта готовность лишиться всего, включая остатки разума, быть стертым с лица планеты прекрасна и скорее освобождает, чем настораживает. На фоне нарастающего пафоса и картонной суровости официальной культуры это, конечно, самая естественная реакция: не случайно она вбирает милитаристские споры официоза и переваривает их, обнажая и бессмысленность, и слишком позднее ее осознание.

Едва ли Kunsthalle станет модным местом, но свою аудиторию, готовую включиться в игру, которая оценит незашоренность и пытливость фантазии кураторов, подвал наверняка найдет. Проект обещает быть честным, как голые стены и трубы этого выметенного подвала: в общем-то тема «обнуления» цивилизации на первой выставке и задает интонацию «голой» правды. О человеке и социуме, о завораживающей неоархаике, о смешных и грустных обломках нашей цивилизации; темы нынче популярные, как актуальна и прямота высказывания. Отсутствие вычурных многоэтажных метафор, открытость к трактовкам — все это нынче ценится и потому зачастую имитируется. В Kunsthalle все (пока что) по-настоящему.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Комментарии
Сегодня на сайте
Чаплин AVСовременная музыка
Чаплин AV 

Long Arm, АДМИ и Drojji рассказывают, как они будут озвучивать фильмы Чарли Чаплина, используя джазовые сэмплы, игрушечную дрель и русский футворк

18 апреля 201921650