На следование Иосифу

Глеб Напреенко о нелинейной памяти в проекте Яна Гинзбурга «Комната гения»

текст: Глеб Напреенко
Detailed_pictureЯн Гинзбург. Выставка «Комната гения. Афоризмы Иосифа Гинзбурга». 2018© Ян Гинзбург

7 ноября в московской галерее The Ugly Swans открывается вторая часть персональной выставки Яна Гинзбурга «Комната гения. Афоризмы Иосифа Гинзбурга». Двухчастный проект продолжает серию экспозиций, посвященных памяти бездомного художника и философа Иосифа Гинзбурга (1938—2015), первой из которых был «Механический жук» (2017). Идея инсталляции с комнатой была придумана самим Иосифом: принадлежавшие ему личные вещи соединены с восстановленными пластическими объектами. Искусствовед и психоаналитик Глеб Напреенко попытался разобраться, из чего складывается современное понимание мемориальной экспозиции и не является ли история искусств всего лишь чужим костюмом, оставленным на вешалке в камере хранения.

История, в том числе история искусств, — способ навести порядок в том, что называют наследием. Наследие, или же наследство, — способ упаковать следы, оставленные нам прошлым, переведя их в статус означающих. Вступление в наследство — то, что позволяет осуществлять в нашей цивилизации отцовская функция — начиная с наследования имен собственных: фамилии и отцовского имени в отчестве. Фамилия и отчество — лишь возможное внешнее проявление функции Имени отца [1], которая, создавая идею универсальности, сама, однако, универсальной не является — и фамилией и отчеством не гарантируется. Точно так же не является всеобщей и всеобщая история искусств.

Художник Ян Гинзбург взял свою нынешнюю фамилию в честь Иосифа Гинзбурга — практически забытого советского художника-нонконформиста, с которым случайно познакомился на улице. В журнале «Разногласия» было опубликовано интервью с Иосифом, которое взял у него Ян, еще будучи Яном Тамковичем. Я отсылаю к этому интервью всех, кто хочет вникнуть в фактическую канву истории Иосифа и их встречи с Яном, хотя некоторые читатели упрекали этот текст в безответственности. Ведь в нем ни Ян как интервьюер, ни я как редактор никак не поставили под вопрос паранойяльные конструкции Иосифа, упрекавшего других художников-нонконформистов чуть ли не в сотрудничестве с КГБ. Но я хочу задаться другим вопросом: что такое Иосиф для Яна, который называет себя его учеником? Точнее — что такое Иосиф для искусства Яна?


Иосиф Гинзбург. Фотографии 2015 года
© Ян Гинзбург

Я сосредоточусь на выставке Яна «Комната гения. Афоризмы Иосифа Гинзбурга». Многие экспонаты для нее Ян взял из бокса, в котором Иосиф хранил свои вещи в отсутствие места жительства и ключ от которого оставил Яну в наследство.

Ян и ранее создавал выставки, где конструировал свое право наследовать различным героям истории искусств (например, Пикассо и Матиссу) при помощи того же инструментария приемов. Каждое произведение, как и выставка в целом, строится Яном как ассамбляж из подлинных или с археологической точностью подобранных, аналогичных подлинным предметов, принадлежавших художнику, а также метонимических объектов.

Общий вид выставки «Комната гения. Афоризмы Иосифа Гинзбурга»Общий вид выставки «Комната гения. Афоризмы Иосифа Гинзбурга»© Ян Гинзбург

Основой метонимии может быть атрибут биографии художника: например, водосточная труба от раковины в «Комнате гения» отсылает к телефонным разговорам диссидентов в ванной из страха перед слежкой. Метонимия может строиться и на образе или названии конкретного предмета, опять же принадлежавшего художнику: так, советский белый пластиковый табурет отсылает к позвонку мамонта, которым владел Иосиф, и к одному из его афоризмов.

Работы Яна можно назвать документально-аллегорическими: их элементы не сплетаются в узел по правилам метафоры, но каждый по отдельности отсылает к осколкам утраченного исходного, которое необходимо реконструировать, воссоздать.

Сам этот афоризм словно характеризует метод работы Яна: «Время и обстоятельства разобщают, разъединяют, рвут на клочки нашу жизнь и наши привязанности и разбрасывают эти клочки в разные стороны. Заметив это, человек настраивает себя на постоянные усилия соединять, собирать воедино свою жизнь, создавая этим ту половину счастья, которая зависит от него. Я нашел кость мамонта, разбитую на большие части и осколки разной величины. Склеил самые большие, средние раздал детям, а мелкие выбросил».

Ян Тамкович. Гитара (ассамбляж по Пикассо). Объект с выставки «Автономные реплики». ЦТИ «Фабрика». 2014Ян Тамкович. Гитара (ассамбляж по Пикассо). Объект с выставки «Автономные реплики». ЦТИ «Фабрика». 2014© Ян Гинзбург

Иначе говоря, работы Яна можно назвать документально-аллегорическими: их элементы не сплетаются в узел по правилам метафоры, но каждый по отдельности отсылает к осколкам утраченного исходного, которое необходимо реконструировать, воссоздать. Поэтому, как любой аллегории и любому архиву, им присущ привкус невосполнимой утраты, меланхолии. Работа Яна есть работа этого невозможного восполнения.

Ян Тамкович на выставке «Автономные реплики». ЦТИ «Фабрика». 2014Ян Тамкович на выставке «Автономные реплики». ЦТИ «Фабрика». 2014© Ян Гинзбург

Пикассо и Матисс были каноническими персонажами модернизма, Иосиф же — герой-отброс, уникальная находка Яна, позволяющая ему попытаться оформить абсолютное единоличное право на наследство — в стороне от постоянных споров о преемственности, неотделимых от идеи всеобщей истории искусств. Однако работа наследования Яна, как и позиция самого Иосифа, вовсе не равнодушна к этой идее. Но всеобщая история искусств выступает по отношению к ним как архив, как история остановленная: не речь, но язык.


Ян Тамкович. Выставка «Автономные реплики». ЦТИ «Фабрика». 2014
© Ян Гинзбург

Иосиф, практически полностью выпавший из социальных связей, мыслил себя как уже принадлежащий вневременной истории человечества. Эта история опиралась для него на имена гениев — часть которых представлена на портрете Иосифа кисти Владимира Бондаренко списком: Ницше, Фрейд, Шопенгауэр. Эманацией последнего Иосиф считал самого себя.

Иосиф Гинзбург. Фото 1972 годаИосиф Гинзбург. Фото 1972 года© Ян Гинзбург

Функция, которая здесь была отведена Другому, — функция засвидетельствования. Так, Иосиф взял справочник советских писателей (снова — список имен) и всем им разослал свой сборник афоризмов. Некоторое время спустя он обзвонил их всех и спросил мнение о его книге. Один из респондентов дал ему, пожалуй, самый точный ответ: порекомендовал книгу «Симфония разума», странный продукт позднесоветского универсализма, сборник афоризмов героев советского пантеона. В этой истории встретились и отразились друг в друге система безумия Иосифа и государственная система культуры СССР.

Ян Гинзбург. Объект с выставки «Комната гения. Афоризмы Иосифа Гинзбурга». 2018Ян Гинзбург. Объект с выставки «Комната гения. Афоризмы Иосифа Гинзбурга». 2018© Ян Гинзбург

Но какое место было отведено телу и жизни перед лицом смертной хватки вечного величия? Иосиф заключал их в кокон, в капсулу, в бокс, в склеп. Именно это пространство конструирует «Комната гения» Яна: с достойными кунсткамеры диковинками вроде чучела обезьяны, с посмертной маской Пикассо, с последней прижизненной фотографией вечно молодой благодаря пластическим операциям Любови Орловой, с окнами, закрытыми матрасами от солнечного света, — так действительно баррикадировался Иосиф. Он планировал дожить до 300 лет и оставил Яну особые инструкции об обращении со своим телом после смерти в перспективе будущего воскрешения силами науки. Тело, жизнь, смерть перетекали для него друг в друга в едином узле. На выставке Яна выставлен термос Иосифа: всю свою еду он помещал в эту капсулу, доставал же он питание на помойках.

Наследуя Иосифу, Ян наследует вовсе не его Имени отца как символической функции; он (на)следует всему этому узлу, спаивающему имя, тело, смерть, жизнь. И такое (на)следование требует материального труда, производства мемориала, задействующего реальные следы Иосифа.

Ян Гинзбург. Выставка «Комната гения. Афоризмы Иосифа Гинзбурга». 2018. Костюм Иосифа ГинзбургаЯн Гинзбург. Выставка «Комната гения. Афоризмы Иосифа Гинзбурга». 2018. Костюм Иосифа Гинзбурга© Ян Гинзбург

Многие полагают, что большая модернистская история искусств сегодня мертва — если вообще когда-либо в самом деле была жива. Но Ян при помощи Иосифа занимает позицию маргиналии, отброса по отношению к этой истории и тем самым оживляет ее архив, подобно тому как Иосиф верил в возможность оживления мертвого тела. Так работала выставка Яна «Механический жук»: редкая попытка увидеть феномен Ильи Кабакова как бы сбоку, с обочины магистрального хода истории, который провозглашал, даже критикуя его, сам Кабаков. В углу этой выставки висел шерстяной костюм Иосифа, в котором тот постоянно ходил в последние годы своей жизни. Физически вживив этот элемент в замкнутую тотальность канонических элементов московского концептуализма, Ян сумел этот канон пересобрать.


Ян Гинзбург. Выставка «Механический жук». Галерея Osnova. 2017
© Ян Гинзбург

Для построения истории необходим объект оттолкновения, оформляющий нечто, хотя бы частично изъятое из общей циркуляции [2], — иначе говоря, объект, организующий определенную приторможенность влечения: сублимацию. И Ян стал партнером Иосифа именно в том, что сумел столкнуть капсулу, в которой Иосиф замкнул свой мир, с чем-то внешним по отношению к ней: тем, что не существовало для Иосифа. При этом сам Иосиф стал живительным инородным телом для истории искусств в ее концептуалистском изводе. Уж не две ли они стороны одного и того же, изнанка и лицо единого плетения?

Как и в «Механическом жуке», в «Комнате гения» в углу висит тот же принадлежавший Иосифу вязаный шерстяной костюм. Он рифмуется с огромными спутанными бровями, приклеенными к посмертной маске Пикассо, и с лозунгом забытой хиппи-группировки «Волосы», которую в 1970-х Иосиф поддерживал и которая была репрессирована: «Растите волосы везде». Как поговаривают, волосы продолжают расти и после смерти.


[1] Понятие психоанализа, введенное Жаком Лаканом.

[2] Об этом, кстати, идет речь в статье Уитни Дэвиса на примере построения истории искусств Иоганном Иоахимом Винкельманом.

Комментарии
Сегодня на сайте
Современная музыка
Дмитрий Ревякин: «Конкурировать с западным потоком мы не могли — это нас и погубило»Дмитрий Ревякин: «Конкурировать с западным потоком мы не могли — это нас и погубило» 

Лидер классиков сибирского рока «Калинова моста» — о родном Забайкалье, альбоме «Даурия», встречах с Александром Башлачевым и с российскими губернаторами

20 февраля 201921590
Вокруг чего бы нам сплотиться?Общество
Вокруг чего бы нам сплотиться? 

Мир сегодня расколот между группами интересов, идентичностей, правд и постправд. Как найти что-то, что всех объединяет? Историю новейших дискуссий зафиксировал Митя Лебедев

19 февраля 201914120
Прощай, язык!Кино
Прощай, язык! 

«Синонимы» Надава Лапида лидируют в фестивальном рейтинге критиков

15 февраля 201928420
Genius lociТеатр
Genius loci 

«Пермские боги» Дмитрия Волкострелова в «Театре-Театре»

15 февраля 201919330