Визуальный словарь Павла Отдельнова

Рубрика «Визуальный словарь» посвящена скрытой, но едва ли не самой значительной проблеме российского искусства конца 2010-х. В условиях переизбытка визуального шума и одновременного дефицита информации не так просто найти настолько глубокую «скважину впечатлений», чтобы не утратить интереса к реальности и сформировать собственный оригинальный язык. Лучшие художники находят эти скважины в российской эфемере — прозаическом мусоре повседневности.

Первый, кто решился поговорить с нами о (не)материальной изнанке производства искусства, — мастер меланхоличного индустриального пейзажа Павел Отдельнов. Кстати, с начала сентября в тульском Музее станка можно посмотреть его персональную выставку «Заводские анекдоты».

Если вы занимаетесь искусством, считаете, что ваш визуальный словарь ни на что не похож, видите, как он может переописать реальность, и хотите им поделиться — присылайте информацию в редакцию на адрес [email protected].

Все фотографии — из коллекции Павла Отдельнова.

Я с самого детства много рисовал. Помню, как дедушка боролся с моей любовью к черному цвету. Он специально покупал бумагу с рюшечками в тщетной надежде, что хотя бы их я не зачеркаю. К сожалению, почти ничего не сохранилось из моего «черного периода», потому что дедушка выбрасывал эти рисунки как неудачные. Зато благодаря ему сохранился рисунок, им же надписанный, — видимо, я не успел его «испортить» черным карандашом. Это жуткое воспоминание о том, как меня привязали к креслу и удаляли аденоиды.

Я вырос в семье, где никто не был хоть как-нибудь близок к искусству, поэтому единственным альбомом с репродукциями в доме была книга «Выхожу в открытый космос» Алексея Леонова с его иллюстрациями. Я залистал ее до дыр. Наверное, именно этот альбом послужил тому, что после первой детской мечты стать космонавтом я задумался о профессии художника. Тяга к звездам еще долго не отпускала: я одновременно ходил в астрономический кружок и в изостудию. В конце третьего класса учительница написала на доске обязательные для списывания дежурные слова, а в конце нужно было продолжить фразу «когда я вырасту, я хочу стать…» Мама сохранила тетрадный лист, на котором я аккуратным детским почерком написал, что хочу стать «художником-фантастом», — в десять лет я не знал, как точнее определить сферу моих интересов и как совместить эти два разных увлечения. Самое удивительное, что в некоторых проектах я действительно активно пользуюсь снимками из космоса и компьютером, хотя теперь меня больше интересуют не другие планеты, а наша собственная.

Родители фотографировали редко, потому что пленки были дефицитом, а проявлять и печатать приходилось самостоятельно, что было совсем непросто. Но в семейном архиве сохранился снимок, где я с упоением что-то рисую на подаренном Дедом Морозом этюднике. Это, наверное, был самый прекрасный подарок, который я когда-нибудь получал.

Понравился материал? Помоги сайту!