Eternal Russia

1. Независимый «театр post» выпустил первый в истории спектакль по берестяным грамотам будто бы нарочно к годовщине смерти великого лингвиста Андрея Зализняка — их самого известного исследователя.

2. Премьера называется «Хорошо темперированные грамоты». Это отсылка к «Хорошо темперированному клавиру» Иоганна Себастьяна Баха — сборнику из двух томов, каждый из которых содержит 24 прелюдии и фуги: по одной на каждую тональность. Этот цикл стал поворотным моментом в истории европейской музыки: Бах доказал, что композитор может работать в любой из 24 тональностей.

3. Если вы не знаете, что такое тональность, не переживайте: я тоже не знал, пока не начал писать этот текст. Воспринимать спектакль это не мешало.

4. «Хорошо темперированный клавир» не только звучит в спектакле — Волкострелов заимствует оттуда еще и структуру. Зрители знакомятся с 24 грамотами — по числу пьес в каждом томе.

5. Кстати, в этом тексте тоже 24 пункта.

6. Грамоты не повторяются из спектакля в спектакль — «театр post» планирует использовать все, что есть. Археологи нашли 1114 посланий только в Новгороде и еще 109 — в других городах (большинство можно прочитать на этом сайте). Это значит, что первые 50 показов «Хорошо темперированных грамот» будут уникальными.

Спектакли Волкострелова — метакомментарий: режиссер предлагает зрителям подумать, что такое театр и какую картину мира он создает.

7. Вот самая интересная из первых 24 грамот, прочитанных на премьере: «Есть град между небом и землей. К нему едет посол без пути, сам немой, везет грамоту неписанную». Это загадка, ответ — Ноев ковчег и голубь.

8. Спектакль идет в подвале Петрикирхе — лютеранской церкви Петра и Павла, которую в советское время перестроили под бассейн. Собственно, чаша бассейна и служит театральным залом. Подозреваю, что на выбор локации повлияло лютеранство Баха, но сам тон премьеры кажется здесь очень уместным. Стенды в церковном фойе рассказывают о немецкой общине Петербурга, а затем Ленинграда: тоже чьи-то частные судьбы, затерянные в большой истории.

9. Когда вы входите в зал, вам дают выбор: стать участником — то есть чтецом — или зрителем. Участников всего 12, каждому достается по две грамоты.

10. С точки зрения участника, первая часть спектакля выглядит так: вы сидите и ждете, пока на экране не высветятся ваш номер и текст, который нужно прочитать. Это перевод одной из грамот. Иногда перевода нет, и тогда надо сказать «Перевода нет». В это время зрителям показывают прориси (контурные рисунки) грамот и рассказывают, к какому периоду они относятся. Участники ничего этого не видят и не слышат. Зато зрители не слышат самих чтецов — их заглушают звучащие в наушниках голоса Алены Старостиной и Ивана Николаева.

11. Во второй — самой живой и забавной — части исполнители по очереди пытаются вспомнить, о чем были их грамоты, а зрители сличают их пересказ с оригиналом.

12. Третья наконец уравнивает участников со зрителями: все слушают музыку Баха, смотрят на прориси и слушают голоса чтецов в записи.

13. Драматургия в обычном понимании — это искусство рассказывать об интересных людях и выдающихся событиях. Принципиальная позиция режиссера Волкострелова — рассказывать о заурядных людях и рутинных событиях. Что снимает фотограф-любитель на непрофессиональную камеру, о чем говорят подростки в автобусе, что мы чувствуем, когда завязываем шнурки или вводим PIN-код, — для него это темы, достойные спектакля. А вот «Гамлета» он вряд ли поставит.

14. Именно эта предпосылка превращает спектакли Волкострелова в метакомментарий: режиссер предлагает зрителям подумать, что такое театр и какую картину мира он создает. В мире, каким его рисует традиционный театр, нет места ни нам с вами, ни тем повседневным событиям, которые составляют большую часть нашей жизни.

15. Интерес к незначительному объединяет Волкострелова с его любимым культурным героем — композитором Джоном Кейджем, который посвятил немалую часть своей «Лекции о ничто» рассуждениям о паузе, то есть об отсутствии события. В 2014 году режиссер поставил этот текст в «театре post».

16. Очевидно, что берестяные грамоты — записки с бытовыми поручениями, отчетами и жалобами, долговые письма и любовные послания — должны занимать режиссера больше, чем летописи, жития и другие письменные памятники древнерусской культуры.

17. В «Хорошо темперированных грамотах» молчащие получают голос — это относится и к персонажам, и к исполнителям. Режиссер набирает обычных зрителей на роли Смешка, Нестерка и Гостяты, потому что с точки зрения парадной, государственнической истории они — тоже обычные зрители. Их задача — внимать тому, кто на сцене, не шуметь, а в нужных местах аплодировать.

18. Два года назад в рамках фестиваля «Территория» прошла персональная выставка Волкострелова и «театра post» «Повседневность. Простые действия». В одном из залов режиссер предложил посетителям писать на стенах слова, которые они употребляют каждый день. Инсталляция называлась «Словарь повседневности». Такой подзаголовок мог бы быть у «Хорошо темперированных грамот», только с одним дополнением — «…1020—1500 годов». Лексика здесь — одна из первых вещей, на которые обращаешь внимание.

19. Еще один проект, всплывающий в памяти после премьеры, — «Русскiй романсъ», где режиссер исследовал самый интимный жанр русской классической музыки. Взять хоть образ березы — казалось бы, банальный символ «исконной России», который у Волкострелова становится проводником к подлинной, а не мифической истории. В «Хорошо темперированных грамотах» мы знакомимся с посланиями, записанными на березовой коре, а в «Романсе» слушали песни среди настоящих берез.

20. Перед каждым спектаклем актрисы писали зрителям письма о том, каково это для них — исполнять романсы. Потом они менялись письмами, чтобы прочитать их со сцены. Волкострелова занимало не только прошлое, но и личный опыт современного человека, который с этим прошлым сталкивается.

21. Когда в новой работе режиссер просит участников рассказать, что они помнят из прочитанного, он, по сути, поступает точно так же.

22. Для Волкострелова смысл интерактивного искусства — поставить зрителя перед проблемами, которые обычно решает художник. Например, вторая часть дилогии по Кейджу — «Лекция о нечто» — наглядно рассказывала, что такое режиссерская этика. Одним участникам давали переключать аудио и видео, а другим нет. В результате первые чувствовали ответственность за вторых.

23. В «Хорошо темперированных грамотах» зрители примеряют на себя другую специальность — актерскую. Базовое требование к артисту в театре Волкострелова — осознанность. Иначе он не сможет написать письмо зрителям или не найдет в себе сил снова и снова играть финал спектакля «Любовная история», пока последний человек не выйдет из зала.

24. Обнаружить, что ты как исполнитель этому требованию не соответствуешь, неприятно. Я был участником, и лично мне не удалось вспомнить, о чем были мои грамоты (это, кстати, были грамота № 8 и грамота № 21). Может, надо было меньше беспокоиться о том, хорошо ли я звучу. А может, жители средневекового Новгорода для меня настолько нереальны, что мой мозг отказывается связать их слова с какими-то понятными заботами. Возможно, единственный способ это исправить — участвовать в спектакле снова и снова, пока переписка новгородцев не станет для тебя такой же привычной, как лента Фейсбука.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Понравился материал? Помоги сайту!