22 января 2016Colta SpecialsСтереоскоп
13350

Чтобы враг почувствовал боль

Петр Сквечиньски — о том, как в одной стране умер интеллектуальный обмен

текст: Петр Сквечиньски
Detailed_pictureПольский журналист у обломка самолета на месте крушения польского правительственного Ту-154 под Смоленском, 2010© Илья Питалев / РИА Новости

COLTA.RU в содружестве с журналистским союзом n-ost и сайтом telekritika.ua продолжает новый проект «Стереоскоп», задача которого — предоставить слово журналистам из России, Украины и стран Евросоюза, людям разных взглядов и представителям разных лагерей. Польский журналист Петр Сквечиньски размышляет о вопросах рукопожатности и разговороспособности в применении к собственной стране.

Я хочу рассказать про явление, которое по-польски называется «dziennikarstwo tożsamościowe». Такого понятия в русском нет. Буквально это можно перевести как «журналистика идентичности». Речь идет о журналистике, о СМИ, строящих свою идентичность на совпадении с идентичностью больших социальных и политических групп, даже слоев общества. Более того — такие СМИ в значительной степени эту идентичность определяют.

Впрочем, это явление не ограничено пределами Польши. Сегодня оно характерно для разных западных стран, в которых политические разделения обострились до состояния полного разрыва. Помимо Польши это происходит, например, в США. Политические разногласия, вражда республиканцев и демократов достигли степени, которая раньше была немыслима. Как написал американец Дэвид Фрум — «мы не спорим больше, как истолковать факты, так как мы уже знаем в значительной степени разные факты». Дело в том, что даже американские СМИ — и с правой, и с левой стороны — все чаще и чаще предлагают своим читателям не разные комментарии к одним и тем же фактам, а просто разные факты. Другая сторона совсем не знает их, считает их ложью или бреднями сумасшедших.

Что касается Польши — как известно, эта страна практически полностью разделилась на два лагеря, представители которых испытывают друг к другу острую нелюбовь, переходящую в ненависть и презрение. Мы можем назвать их правыми и левыми, или консерваторами и либералами, хотя в Польше эти понятия обозначают не совсем то, что в других странах.

С начала 90-х годов разделение существовало постоянно, и всегда оно касалось СМИ. Но довольно долго ситуацию смягчало то, что люди, среды и, так сказать, тусовки старались не «сжигать мостов». Не оскорблять, не шельмовать другую сторону. Здесь я, правда, преувеличил — не другую сторону как таковую, а конкретных людей. Просто знакомых.

Определенную роль играл и фактор существования модели журналистики BBC, представления о том, что журналистика теоретически должна быть нейтральной, отделять факты от аналитики, а аналитику от комментариев. Конечно, все происходило очень по-разному. Но модель существовала, и в большинстве своем журналисты старались хотя бы делать вид, что они ей следуют.

Все изменилось в 2007-м, а окончательно — в 2010 году, после крушения самолета президента Леха Качиньского в Смоленске. Тогда конфликт обострился настолько, что привел к качественным изменениям. Обстановка невероятно накалилась, и многие, в том числе старые друзья, прекратили отношения. Такое случалось даже внутри семей. Последние президентские и парламентские кампании принесли новую волну враждебности.

Особенно сильно это затронуло СМИ. Один мой друг, очень известный журналист, сказал о наступивших переменах точно и жестко: «Когда-то мы писали статью с намерением кого-то в чем-то убедить, теперь пишем, чтобы враг почувствовал боль».

Перемены проявляются по-разному.

Например — раньше интеллигент, как правило, читал больше одной газеты. Он стремился иметь несколько источников информации, в том числе противоположных, и самостоятельно делать выводы.

Теперь такие люди — редкость. И среди журналистов тоже.

В какой-то степени это связано с тем, что у людей стало гораздо меньше денег. Но и те, кто получает информацию не из традиционных СМИ, а только из интернета, в основном ограничиваются сайтами, которые разделяют их политические взгляды.

Вообще люди больше не хотят читать или смотреть средства массовой информации, представляющие мнения, с которыми они не согласны.

Но они не только не хотят обращаться к СМИ, выступающим против их убеждений. Процесс идет дальше. Они начинают отвергать и большинство СМИ, придерживающихся взвешенной позиции, представляющих, так сказать, сбалансированное видение реальности.

Люди хотят, чтобы их газета разделяла их эмоции. Более того — чтобы она эти эмоции активно подпитывала.

В последние несколько лет все попытки создать в Польше СМИ, которые стремились бы найти баланс, окончились неудачей. Оказалось, что они не имеют отношения ни к кому, что у них очень небольшое количество потенциальных покупателей.

Наоборот — успешно реализовались проекты, ориентированные на строго определенные целевые группы, способные выражать и усиливать эмоции этих групп. Причем речь не только о новых проектах: изменились и СМИ, существующие уже долгое время.

Возникают ситуации, которые было бы очень трудно представить себе несколько лет назад. Например, если большая интеллигентская газета считает себя обязанной написать о каких-либо обвинениях в отношении близкого ей политика, она называет эти обвинения «ложными» — и даже не пытается объяснить, в чем заключается их ложность.

Польского интеллектуального обмена больше не существует. Вместо него мы наблюдаем два интеллектуальных обмена. Вот, например: два года назад в Польше прошли две большие интеллектуальные дискуссии, каждая из них — важная для всей нации. Это были исторические дискуссии. Одна — о том, в какой степени Польша была страной шляхты, помещиков, и как это определило польский национальный характер, как чувствовали и чувствуют себя поляки, чьи предки не принадлежали к шляхте. Вторая дискуссия — о том, правильно ли поступило польское правительство в 1939 году, возможно, лучше было идти за Гитлером, так как западные союзники не помогли Польше, предали и продали ее. Только самых важных статей, посвященных каждой из этих тем, было опубликовано, по-моему, больше тридцати.

Как вы догадываетесь, первая дискуссия велась в леволиберальных, а вторая — в правых газетах. Но дело не в этом — естественно, что определенные темы увлекают людей определенного типа. Дело в том, что даже журналисты, даже интеллектуалы, работающие в прессе, не знали — да, просто не знали! — что в СМИ противоположной стороны происходит такая грандиозная дискуссия.

Мы все в большей и большей степени существуем не в одной, а в двух Польшах. И все меньше и меньше понимаем друг друга. Чем это может закончиться — я, конечно, не знаю. Но ничего хорошего это точно не обещает.

Теперь, после парламентских выборов, обстановка обострилась еще сильнее. И надо заметить, что СМИ, связанные с противоположными политическими лагерями, внутри своих лагерей занимают, как правило, самую радикальную позицию. Некоторые журналисты — правда, пока не в традиционной прессе, а в Фейсбуке и Твиттере — стали использовать по отношению друг к другу ненормативную лексику — чего раньше, конечно, не было.

Очень сложно ответить на вопрос, где в сегодняшней Польше можно найти какие-то очаги, центры государственной, а не очевидно и откровенно партийной мысли. Но в любом случае их, к сожалению, в последнюю очередь стоит искать среди СМИ.

Другие материалы проекта можно прочитать здесь.

Подписывайтесь на наши обновления

Еженедельная рассылка COLTA.RU о самом интересном за 7 дней

Лента наших текущих обновлений в Яндекс.Дзен

RSS-поток новостей COLTA.RU

Сегодня на сайте
Эпистема «Дау»Кино
Эпистема «Дау» 

Историк философии Ури Гершович — о том, как проект Ильи Хржановского расшатывает каноническую структуру кинопроизведений и кинопроизводства, и о том, что делает этот процесс болезненным для зрителя

27 мая 20201942