Извинение или соболезнование: упражнение в политической семантике

Когда разногласия, касающиеся существа дела, кажутся неразрешимыми, участники конфликта нередко вместо содержательного выяснения отношений начинают обсуждать, кто что сказал и кто кого не так понял, переводя разговор на оттенки значений и нюансы интерпретаций. Подобное происходит и между людьми, и в политике, и в международных отношениях. Чемпионом такой политической семантики, наверное, может считаться Билл Клинтон. В очередной раз припертый к стенке вопросами о характере отношений с Моникой Левински, он ответил: «Это зависит от того, что означает слово is».

Вот так выглядел и звучал его ответ.

Подобным образом выглядела попытка Реджепа Эрдогана восстановить отношения с Владимиром Путиным. Российская сторона настаивала, что Эрдоган извинился, а турецкая — что лишь выразил соболезнования, а если и извинился, то не перед Путиным, а только перед близкими убитого пилота. Толкователи ссылались на Кембриджский словарь (впрочем, английского языка), Дмитрий Песков использовал собственное знание турецкого, но, впрочем, тоже не дал исчерпывающего ответа на вопрос, как и перед кем извинялся Эрдоган.

Чтобы разобраться, я решила попробовать обратиться к оригиналу. Мне казалось, что дело нехитрое: надо просто узнать, что написано в письме, а поскольку турецкого я не знаю, я написала знакомой турчанке, преподавателю одного из стамбульских университетов.

Я писала по-английски, зная, что моя собеседница владеет им совсем свободно и сможет точно объяснить оттенки значений турецкого на английском языке.

Мой вопрос выглядел так:

«Хотела спросить вас насчет послания Эрдогана по поводу сбитого российского военного самолета. Что в точности говорилось в письме? Извинился ли Эрдоган, как утверждают российские источники? Или выразил “сожаление”, как говорится в западных источниках? Как это звучит по-турецки? Употреблено ли выражение, которое означает, что человек сам считает себя виноватым в дурном поступке? Или это именно сожаление, то есть говорящий не считает, что он лично несет ответственность за случившееся?

Среди моих знакомых многие хотели бы узнать ответ на этот вопрос, но вокруг нет никого, кто бы знал турецкий язык.

Буду очень признательна вам за ответ».

Полученный мной ответ не внес окончательной ясности в то, что в точности хотел сказать Эрдоган, зато, по-моему, сообщает интересные вещи о турецкой политике.

Вот что ответила моя знакомая:

«Я как раз думала о вас сегодня и хотела спросить вас ровно о том же. У нас в Турции люди обсуждают то же самое. Полный текст письма недоступен, мы видели только отдельные фрагменты в СМИ. Я хотела спросить вас, опубликовано ли письмо в российских СМИ. Мы слышали, что он отправил письмо на русском языке, но никто не знает в точности, как оно было переведено. Все как раз и обсуждают сегодня, было извинение или нет.

Турецкая пресса говорит, что в письме сказано bağışlayın — “простите нас” (forgive us). Но это выражение употреблено сразу после слов Эрдогана о том, что он выражает соболезнование близким погибшего российского пилота. Так что неясно, просит он прощения у Путина или у родных российского пилота.

Я думаю, выражения специально тщательно подбирались для внутренней аудитории. Проправительственные СМИ утверждают, что извинения не было, что Эрдоган выражал соболезнование только близким и просил прощения только у них. Но, с другой стороны, bağışlayın — “простите нас” (forgive us) звучит даже сильнее, чем просто “простите” (sorry). Так что Эрдоган действительно пытался попросить прощения у Путина, но так, чтобы это не выглядело унижением в глазах аудитории внутри страны».

Наша переписка происходила позавчера вечером. Вчера оказалось, что упражнения в политической семантике помогли и Путин с Эрдоганом перешли к разговору по существу.

 

Понравился материал? Помоги сайту!