«Как будто стыдно за свои несбывшиеся страхи». Записки на котах

Это короткие записки, которые по просьбе Кольты я делал на улице, пока мы с друзьями слонялись между Тверской и Воздвиженкой. Мы просто ходили, встречали знакомых, иногда переговаривались между собой. У меня нет смартфона, а брать с собой хороший блокнот не хотелось (вдруг отберут), поэтому записывать пришлось на стикерах с котами карандашом, стащенным из IKEA. Да, я знаю, все так делают.

В Москве 1312 года все было спокойно. Золотая орда приняла ислам. Тверской князь Михаил Ярославич устроил Торжку продовольственную блокаду и пробовал мериться силами с московским князем Юрием Даниловичем, внуком Невского. Вышло не очень — в скором времени Юрий сдал тверского князя Орде, где его изрядно помучили, прежде чем убили. Следующим московским князем стал Иван Калита («калита» означает «кошель»).

___( ) —

— Ты видел? Видел, как их много?
— Их так много, что у них в автобусе просто нет места. Скоро они будут возить нас на метро, паковать прямо на станции. Собянин все построил.
— Как это будет называться: метрозак, вагонзак?

∗∗∗

В 19:21 мы были на краю Тверской, у перехода к Манежной. У ментов в этот раз почему-то не было заготовленного джингла, и голос с песьими модуляциями на разные лады повторял: «Уважаемые граждане! Ваше собрание незаконно. Соблюдайте осторожность. Пожалуйста, своевременно расходитесь». На седьмой-восьмой раз голос, по Шкловскому, применил остранение: «Уважаемые граждане! Соблюдайте своевременность…» Кто-то засмеялся, другая сторона улицы зашумела, наши соседи засветили в небо фонариками.

+=;;$

Около восьми вечера часть бульваров между Тверской и Большой Никитской уже была перекрыта, все обтекали улицы с разных сторон, оригинальность твоего маршрута определялась количеством встречных и следующих за тобой.

— Как много молодых! Они что, все школы, что ли, вытащили на улицу?
— Приняли группу из четырех (мрачный булькающий голос из чьей-то рации).

Одиноких ментов и караулящих подворотни росгвардейцев обходят с небольшим запасом в пару лишних метров.

∗∗∗

20:01 — в Среднем Кисловском, сразу за «Маяком», в засаде стояли несколько полицейских джипов «Патриот» и три рейсовых автобуса, стилизованных под автозаки. Внутри можно было разглядеть разложенную форму, жилеты и щиты — все это, скорее, угадывалось, потому что окна были занавешены непрозрачными черными мусорными пакетами.

:_00-((

— Не знаю… Грузия или Молдавия?
— Латвия на основании недвижимости не дает больше. В Турцию лучше не надо, мне кажется. В любом случае нужна страна НЕ Евросоюза.

∗∗∗

21:04 — дом в Романовом переулке, скафандры сторожат доски советских военачальников. На столбе наклейка «Доксы» «Почему так много книг?». День космонавтики явно затянулся.

+

Море людей, все поднимаются наверх, от Кремля к «Макдоналдсу».

— Зачем я надел этот жилет? Я что, журналист? У меня даже ни одно видео не грузится, телегу обрубили?

+++

Как будто стыдно за свои несбывшиеся страхи, мне так точно. В левом нагрудном кармане рубашки — хирургические перчатки (если докопаются), в кармане куртки — книга Ивана Шкотта (если долго сидеть и будет скучно).

::(∗)∗∗

— Как лучше: в капюшоне или в шапке?
— В каком смысле?
— Как менее подозрительно?
— В шапке.
— Тогда я схожу за шапкой.

---=+∗∗

«Я хочу сказать, что вряд ли в ближайшее время смогу выйти за себя. Я сочувствую Навальному, сочувствую ребятам из ФБК (вот сейчас одного увезли из Люберец, не могут найти). Но почувствовать, выйти за себя, я уже не могу. Когда я выхожу, я думаю про своих детей, я чувствую страх за них. Но — вот ты сейчас так смотришь — и я думаю, что понимаю, о чем ты, — возможно, я просто не могу себе признаться и поэтому подменяю себя своими детьми, а на самом деле думаю про себя. Может быть, мне стыдно любить себя, может быть».

∗&%

Эту мысль я записал заранее, еще утром. У спортивных журналистов есть такой навык: когда нужно послать репортаж в редакцию в течение 10 минут после окончания матча, 99 процентов текста должно быть готово до конца игры. В итоге ты рассказываешь историю сам себе еще до того, как она завершилась, придумываешь причины и следствия, складываешь рассказ. Ты делаешь вид, что работаешь свидетелем, хотя ты, конечно, соучастник. Стыдно должно быть сравнивать такие вещи, но, как говорил Джон Гудмен в «Большом Лебовски»: «Это боулинг, а не Вьетнам. Здесь есть правила».

+–-

В 22:43 напротив станции метро «Цветной бульвар» росгвардейцы выстроились в ровную линейку, перекрывая весь проход. В темных и блестящих шлемах отражался свет от фонарей и небольших луж — ментов, казалось, больше, чем на самом деле. Казалось, это не один ряд, а замкнутый круг — как на собрании анонимных алкоголиков. Подойдя чуть ближе, мы увидели, что людей в шлемах всего 18, а прямо перед ними — фотограф, ползающий на корточках в поисках удачного ракурса.

— А с чего ты взял, что это вообще Росгвардия? Может, это ряженые — просто люди, одетые в форму, как в вертепе, куклы вместо людей?

#&##

Эффект фронтовой или лагерной истории. «Пуля прошла здесь, прямо рядом с ухом, и убила моего товарища»… «Тот, а тот умер от истощения через два дня, я еще получал его пайку».

Мы прошли между кордонов, нас не поймали, мы встретили знакомых, мы успели выпить кофе и вернуться домой через Цветной бульвар. Мы просто ходили туда-сюда, и повсюду были люди, и мы старались не затеряться среди людей, и мы никого не спасли. Ты выжил, поэтому твой рассказ никогда не будет настоящим.

--- --

Дежурство в «ОВД-инфо» после 11 вечера. 74 волонтера на 100 мест, нужно принести пользу, нужно соучаствовать. Но вдруг выясняется, что именно в Москве все спокойно. Можно никуда не спешить, все уже случилось.

Понравился материал? Помоги сайту!