Slaves: «Мы не верим в анархию»

22 октября в московском клубе «16 тонн» выступит британский дуэт Slaves — наверное, самые яркие рок-дебютанты 2015-го. В июне группа, отыгравшая на всех крупных британских фестивалях, выпустила дебютный альбом «Are You Satisfied?», за который номинирована на престижную Mercury Music Prize. С вокалистом и ударником группы Айзеком Холманом и басистом-гитаристом Лори Винсентом нам удалось поговорить перед киевским концертом группы — за два дня до появления в Москве. Вопреки образу, навеянному буйными песнями и выступлениями, музыканты оказались спокойными и рассудительными молодыми людьми. Даже слишком.

— Ребята, вы — панки?

Айзек Холман: Людям нравится вешать ярлыки на все подряд. Наверное, самое близкое по духу к тому, что мы делаем, — это панк-музыка. Нам нравится думать, что мы делаем что-то свое собственное, но я ценю то, что у нас есть связь с панк-культурой, мы любим DIY-эстетику. Когда мы создавали наш дуэт, мы слушали много панк-групп, которые впоследствии оказали на нас влияние: The Clash, Sex Pistols, The Slits. Так же как и постпанк: Gang of Four, Марк Перри, Joy Division, Crass. Но с течением времени хочется верить, что мы разработали свой собственный стиль. Я понимаю, почему нас причисляют к панк-музыке, и не считаю, что это плохо.

Лори Винсент: Нам не нравятся стереотипы, связанные со словом «панк». Мне нравится панк в изначальном смысле, но в современной Англии при упоминании панка тебя ожидают увидеть с ирокезом на голове. Панк — это клише. Мы же более продуманные ребята и ощущаем это совсем иначе — не верим в анархию, например.

— The Clash и Sex Pistols попали в немилость к фанатам после того, как подписали контракт с крупным лейблом. Вы тоже оказались в руках крупного лейбла.

Айзек: Уже какое-то время назад. Мы много работали, играли много концертов и боролись за такую возможность. Ушла пара лет, чтобы привлечь к себе внимание.

Лори: Наши песни попали на национальную радиостанцию. EMI услышала их. Но это было единственное предложение от одного лейбла. За нами не выстраивалась очередь. Поэтому мы, недолго думая, согласились.

— Вас избаловал успех? Вам выстилают кокаиновые дорожки от клуба к клубу?

Лори: Лейблы, скорее, предпочли бы, чтобы мы были такими. Но мы не в тренде, не тусуемся с другими музыкантами, вообще мало тусуемся.

Айзек: В моей жизни все осталось по-прежнему, круг друзей не изменился, никаких радикальных перемен в жизни, кроме того, что теперь мы можем профессионально заниматься музыкой. И зарабатывать себе на жизнь тем, что любим больше всего. Это приятное чувство.

— Ваш сайт называется «youareallslaves» («вы все — рабы»), а не «мы все — рабы». Вы что, таким образом дистанцируетесь от аудитории?

Айзек: Нет, не думаю, что мы дистанцируемся от аудитории. Название нашего сайта касается и нас в том числе. Мы все рабы чего-либо — рутины, нелюбимой работы. Когда мы записали эту пластинку, мы по-прежнему занимались работой, которую ненавидели.

— Чем вы зарабатывали на жизнь до этого?

Лори: Я продавал молочные коктейли. Первое время мы совмещали работу и музыку, но после того, как подписали контракт, в нашем концертном графике было столько выступлений, что это стало физически невозможно. Пару лет мы сразу после работы умудрялись отправляться в тур.

Айзек: У меня в ту пору было две работы. Я присматривал за престарелыми людьми, и это мне вообще-то нравилось. На второй работе я занимался доставкой и прочими скучными, монотонными делами на складе в магазине. Много времени там провел — до сих пор не понимаю, зачем.

Это популярный миф о крупных лейблах, как будто они разрушают судьбы молодых групп. Я же верю в обратное.

— Зато у вас была полная творческая свобода. Поработил ли вас ваш лейбл?

Лори и Айзек: Все свои клипы мы сняли уже на лейбле. До сих пор мы самостоятельно принимаем все решения, связанные с группой. И лейбл, судя по всему, нам доверяет. У нас полный контроль над творчеством — если мы хотим что-то сделать, мы это делаем.

Лори: Это популярный миф о крупных лейблах, как будто они разрушают судьбы молодых групп. Я же верю в обратное — у независимых лейблов нет денег на эксперименты. Мы изменились с тех пор, как попали на лейбл. Попади мы на независимый лейбл, у которого нет денег на развитие группы, мы бы оказались в условиях консервации. Так что мы — за крупные лейблы. Особенно сейчас, когда музыкальная индустрия умирает и становится все более компьютеризированной. Когда все начинают заниматься самостоятельной раскруткой — приятно быть частью старой традиции.

— Видимо, миф о крупных лейблах пришел от предыдущего музыкального поколения, чья карьера началась до цифровой эры: Garbage всю жизнь работали, чтобы насобирать денег, открыть собственный лейбл и больше ни от кого не зависеть. Siouxsie & The Banshees очень неосторожно подписали контракт с лейблом. Но, видимо, у вас совершенно другая история.

Лори: Нам повезло с самого начала. Что бы лейбл ни хотел сделать в отношении группы — они не имеют права делать это без нашей подписи. В прошлом у групп не было такой привилегии, но мы — часть современного мира и уже лучше подготовлены к заключению разного рода сделок.

— Что вы успели сделать до 2015 года?

Айзек: До 2015-го мы записали мини-альбом, что-то вроде EP — «Sugar-Coated Bitter Truth»; он был слишком коротким для полноценного альбома и слишком длинным для мини-альбома. Просто пластинка, которую мы записали в самом начале нашей карьеры. Сейчас, наверное, уже сложно ее раздобыть.

— Дебютный альбом «Are You Satisfied?» сразу определил минималистичное звучание и набор инструментов Slaves — барабаны и гитара. Но, судя по песне «I Shine My Shoes with a Dirty Vest», ударной установкой и гитарой дело не ограничится.

Айзек: Это по-прежнему минималистская конструкция. Бит, который звучит в самом начале песни, Лори записал на бас-гитаре. А когда мы оказались в студии, то добавили еще и синтезатор. На самом деле мы всегда параллельно прорабатываем много новых идей и не собираемся зацикливаться на одном формате с ограниченным набором инструментов. Нам нравится писать глупые электронные треки и серьезные электронные треки тоже.

Я присматривал за престарелыми людьми, и эта работа мне вообще-то нравилась.

— Вы как раз говорили о том, что любите Kraftwerk.

Айзек: Да, мы обожаем электронную музыку.

Лори: И New Order тоже.

— А что там у вас за история с еще одним английским дуэтом — Sleaford Mods?

Лори: Мы им не по душе, вот и вся история. Нам нравилась эта группа, мы видели их выступления, встречали их — приятные парни.

Айзек: Я даже их пластинку купил.

Лори: И я тоже, а потом однажды оказалось, что они считают, что мы паразитируем на их музыке.

— Как насчет других дуэтов — Blood Red Shoes и Royal Blood: это чистое совпадение, что в Британии сейчас урожай на дуэты?

Айзек: Похоже на совпадение. Очень много парочек неожиданно возникло на поверхности. Blood Red Shoes — наши хорошие друзья. И мы встречали Royal Blood пару раз — они классные.

— В немного сексистском эфире на украинском радио, где ведущая постоянно делала акценты на том, что пластинки в студии переворачивают только мужчины или что у тебя неплохой почерк для парня, особенно молодого, вы говорили о песне «Sockets». Где поется…

Лори: О нежелательном внимании, которое привлекают красивые женщины.

Айзек: Красота — это дар и проклятье. И это самая антисексистская песня, которую можно представить, как мне кажется. Если бы она была сексистской, мы бы одобряли толпу мужиков, толпящихся вокруг привлекательной девушки. Я же пою о положительных и об отрицательных сторонах привлекательности. Я бывал в пабах и наблюдал, как девушка заходит в помещение, и если молодежь еще сидит помалкивает, то какой-нибудь старый извращенец сворачивает шею, чтобы посмотреть на нее. Отвратительно.

Понравился материал? Помоги сайту!