Кавказский окрик

«И это все? Ради этого мы месили грязь от дальней сцены?» — музыкант-этнограф и мастер игры на пастушьем рожке Сергей Старостин смотрит на промокших журналистов, по очереди греющихся у рефлектора в фестивальном пресс-шатре. Старостину задали пару вопросов из серии «для чего вообще нужна этническая музыка», а дальше повисла тишина. Ситуацию спасла молоденькая журналистка в голубой косынке на голове (как выяснилось, спецкор чеченского телеканала «Даймохк»): «Скажите, а вы до этого на WOMAD не выступали?» «Я выступал! — радостно встрепенулся Сергей Клевенский, играющий в группе Старостина «Жили-были». — Я выступал в 2006-м на испанском WOMAD с проектом “Maler и Я”. Только там все происходило в каком-то пафосном дворце, народу не было никого, а тут лица очень основательные». «Ну так свои же», — буркнул Старостин.

У арт-директора русского WOMAD Александра Чепарухина были серьезные опасения, что эти самые «свои люди» не придут. Во-первых, говорил он, погода (и дождь лил без остановки все два дня), во-вторых, отсутствие мировых имен. «Мы хотели привезти Питера Гэбриэла, но у него прямо сейчас начинается европейский тур. Мы думали позвать Роберта Планта с его The Sensational Space Shifters, с которым он в прошлом году выступал на британском WOMAD, но не вышло. Мы планировали пригласить Portishead, вот уж ради чего пол-Москвы бы сюда поехало, но не в этот раз». В результате первый русский WOMAD виделся местечковым событием, организованным на потеху жителям Кавказских Минеральных Вод в преддверии сочинской Олимпиады. Но — все оказалось намного интереснее.

Ансамбль «Даймохк» из Грозного© Дина Хафизова и Александр Купцов

«А к месту дуэли будем заезжать?» — беспокоилась поэтесса Вера Полозкова, приглашенная на фестиваль в качестве конферансье. WOMAD проходил на отрогах горы Машук, где в 1841 году поэта Михаила Лермонтова смертельно ранил оскорбленный им Николай Мартынов. По словам организаторов, место для русского WOMAD переносили трижды. С самого начала его планировали провести в Кисловодске, но тамошний Курортный парк оказался сплошь реликтовым, и администрация города не разрешила его топтать. После возникла идея провести фестиваль на границе с Карачаево-Черкесией с потрясающими видами на заснеженные вершины Большого Кавказа, но от нее отказались по причине невозможности обеспечить там безопасность артистам и зрителям (уж слишком дикие места). В Пятигорске первым делом посмотрели Поляну песен — огромный естественный амфитеатр на том же Машуке, — известную помимо прочего тем, что летом там проводятся городские праздники типа «День российского флага». Окончательно место проведения утвердили лишь за два месяца до фестиваля — гора Машук, территория бывшего детского лагеря, Комсомольская поляна. Совсем рядом с обелиском, установленным на предположительном месте дуэли.

На сцене — Инна Желанная© Дина Хафизова и Александр Купцов

WOMAD — фестиваль-франшиза. Впервые проведенный Питером Гэбриэлом в 1982-м в городке Шептон-Маллет, знаменитом самой старой тюрьмой в Великобритании, он почти сразу расплылся по миру. Сегодня свой «вумад» есть в том числе у ОАЭ и Канарских островов. Гэбриэл изначально делал акцент на этнической музыке — первое время фестиваль даже имел приставку world music. Впоследствии от приставки избавились, но традиция сохранилась: страна, принимающая WOMAD, должна добавить к международной программе что-то свое, нутряное. К примеру, на фестивале в Абу-Даби за национальную идентичность отвечает группа Tarab Al Emarat, исполняющая инструментальный музак под традиционные арабские ритмы.

В России с национальной идентичностью возникли сложности. На одном только Кавказе полсотни этнических групп, и у каждой своя культура, своя музыка. «Они мне говорят: хотим, чтобы все народы Кавказа представили своих музыкантов, — рассказывал Чепарухин. — А я им объясняю: так не получится. А они мне: тогда многие обидятся». В итоге в первом русском WOMAD приняли участие семь кавказских коллективов, в том числе детский ансамбль «Даймохк» из Грозного и мужской хор «Къона» из Владикавказа. Определить принадлежность музыкантов к той или иной этнической группе без программки было сложно. Случались казусы. В первый фестивальный день на аллее под проливным дождем группа подростков во главе с женщиной, играющей на баяне, исполняла танец, который русские люди простодушно называют «ас-са». Танцевали дети здорово, вокруг мгновенно образовалось плотное кольцо зрителей с айфонами. «Кто это?» — стараясь перекричать баян, спросила я стоящего рядом пожилого мужчину. Вопроса он не понял, пришлось оговориться: «Ну, в смысле — кто из кавказских народов?» Мужчина сверкнул глазами и обиженно бросил: «Кто-кто… Чечены, конечно!»

Дживан Гаспарян© Дина Хафизова и Александр Купцов

В тот же день площадку посетил полпред президента в Северо-Кавказском федеральном округе Александр Хлопонин. Он ходил по территории в сопровождении свиты из двадцати с лишним человек и, казалось, не особенно интересовался происходящим. Ближе к вечеру выяснилось, что приезжал он ради Пелагеи — хедлайнера первого дня. Охранники проводили чиновника за сцену, на которой в это время гремело «Ой, да не вечер», потом посадили в джип и увезли в непроглядную кавказскую ночь.

«Тогда многие обидятся».

WOMAD мог прийти в Россию еще двадцать лет назад. Первые шаги англичане сделали в 1993-м. Но после того как в аэропорту их встретили люди, крышующие стадион «Лужники», желание у них отпало. Вторая попытка — и о ней вкратце рассказывал Александр Чепарухин — была сделана в 1997-м. И только сейчас сторонам удалось найти компромисс. В этом, как выяснилось, заслуга красноярского зоолога-селекционера Андрея Катаева, много лет развивавшего туризм в Сибири (в течение девяти лет Катаев проводил в поселке Шушенское фестиваль «Саянское кольцо», который можно считать своеобразным аналогом WOMAD; в этом году фестиваль изменил название на «Мир Сибири»), но несколько лет назад перебравшегося на Северный Кавказ. «Когда меня пригласили поднимать туризм на Кавказе, — объяснил Катаев, — я сразу вспомнил про WOMAD. Я давно мечтал привезти его в Россию и даже делал какие-то попытки провести его в Сибири. И когда я писал экономическое обоснование для “ПоСети Кавказ”, одним из главных пунктов указал необходимость проведения в регионе культурного мероприятия международного уровня». Александр Хлопонин, знакомый с Катаевым еще со времени своего губернаторства в Красноярском крае, без долгих раздумий дал зеленый свет. Уговорить англичан тоже оказалось несложно — даже несмотря на то, что британский МИД опубликовал документ, в котором рекомендовал гражданам Великобритании воздержаться от поездок на Северный Кавказ. «К документу прилагалась карта, — рассказывает Катаев. — На ней Ставропольский край был покрашен “безопасным” зеленым цветом, Кабардино-Балкария — желтым, а другие районы Северного Кавказа — ярко-красным». Директор WOMAD Крис Смит карту эту видел, но намерения своего не изменил. По словам Катаева, его больше пугала политическая активность арт-директора Александра Чепарухина, один из пиков которой пришелся на предвыборную кампанию Алексея Навального в мэры Москвы. «А фестиваля-то может и не быть», — поделился Крис Смит опасениями с Андреем Катаевым за пару недель до фестиваля.

Sean Kuti & Egypt 80© Валерий Латыпов

Собственно, об этом был главный вопрос, который интересовал всех приглашенных на WOMAD московских журналистов без исключения. Вернее, даже не вопрос, а возглас удивления: как так вышло, что Чепарухину, заметному московскому оппозиционеру (не говоря уже о самом Питере Гэбриэле, который передал через Чепарухина рукописные письма Pussy Riot, а также посвятил песню всем современным жертвам политических репрессий. — Ред.), разрешили провести массовое мероприятие в самом неспокойном регионе страны? За всех ответил Крис Смит. «Wow», — сказал он, когда его спросили, что он чувствовал в тот момент, когда фестиваль уже закрылся. И было в этом мяукающем звуке всего понемногу, но больше всего — облегчения.

Понравился материал? Помоги сайту!