4 февраля 2019Академическая музыка
39940

Эней в психлечебнице

«Троянцы» Чернякова в Париже

текст: Гюляра Садых-заде
Detailed_picture© Vincent Pontet

Шквал возмущенных «бу-у-у!» сотряс стены Opéra Bastille, как только на поклоны вышла постановочная команда: сам Дмитрий Черняков и его постоянные партнеры — художница по костюмам Елена Зайцева, художник по свету Глеб Фильштинский и Тьени Буркхальтер (Tieni Burkhalter), ответственный за видеодизайн. Филиппа Жордана, главного дирижера Парижской оперы, и солистов приветствовали куда сердечнее. Хотя, если говорить начистоту, в музыкальном отношении в первый вечер спектакль прошел неидеально: хор периодически сбоил и вступал не вовремя, дирижер слишком нагнетал пафоса и громогласности.

Страсти после окончания спектакля кипели долго. Французы бушевали, но и русскоязычная часть зала не уступала: на премьеру съехалось чуть не пол-Москвы, благо накануне в Париже состоялось открытие еще одного русского мегапроекта — «Дау» Ильи Хржановского. Москвичи устроили после спектакля стоячую овацию и орали «браво!», защищая своего кумира. В общем, было весело.

Французов, впрочем, упрекать не стоит: им не так-то просто разобраться в том, что именно пытался сказать городу и миру Черняков. Для этого нужно с головой погрузиться в его систему ценностей, понятий и символов. И лучше посмотреть спектакль дважды или даже трижды.

© Vincent Pontet

Циклопическая оперная сага Гектора Берлиоза основана на «Энеиде» Вергилия (либретто композитор написал сам) и состоит из двух частей: «Падение Трои» и «Троянцы в Карфагене». Opus magnum композитора — это оперный шедевр, значение которого его современники осознали далеко не сразу. Сам Берлиоз при жизни ни разу не услышал свою оперную дилогию целиком. В оригинале это две полноценные оперы, рассчитанные на постановку в два вечера, — в общей сложности восемь актов и около семи часов музыки. Но, как правило, «Троянцы» ставятся в сокращенном виде и в один вечер. Нынешний спектакль идет, к примеру, около пяти часов (с антрактами).

В оперном монстре Берлиоза изначально заложен контраст частей: война и мир, разрушение и созидание, дымные зарева пожарищ разрушенной Трои и дивный солнечный Карфаген. В центре пылающей Трои — неистовая прорицательница Кассандра, бунтарка и аутсайдер. В центре сияющего мира Карфагена — мудрая и милостивая правительница Дидона.

Разумеется, троянского коня в спектакле нет и в помине.

Так же, на противопоставлении, ставит две части «Троянцев» и Черняков. Контраст между ужасной реальностью войны и псевдореальным, выдуманным, благостным миром, куда устремляются те, кто душевно ранен войной, у него еще разительнее и страшнее. Такой клубок больных тем и вопросов, спаянных сложной системой причинно-следственных связей, Черняков сплетал и раньше: в цюрихском «Пеллеасе», в берлинских «Борисе Годунове» и «Парсифале», отчасти — в «Тристане». Проблемы аутсайдерства и лидерства, обсессии и фрустрации, психологическое и физическое насилие в семье, исследование механизмов и слабых мест тоталитарной власти, поведение элит и плебса…

© Vincent Pontet

История падения великой Трои и странствий Энея, одержимого идеей поиска новой земли и создания нового государства (имеется в виду Римская империя), подталкивает постановщика к параллелям с днем сегодняшним. Разумеется, троянского коня в спектакле нет и в помине. Эней, герой войны, сам становится этим конем, открывая ворота ненавистным грекам. Он одержим жаждой власти, хочет сместить Приама с трона руками врагов, в которых надеется найти союзников. Однако зверства греков для него самого становятся неожиданностью. Он не просчитал последствий такого союза и сполна вкусил кровавых плодов своей пирровой победы над Приамом.

© Vincent Pontet

Черняков заставляет своего героя прожить жизнь дважды — всерьез и понарошку. Действие первой части, судя по угрюмым бетонным зданиям, обступившим площадь, происходит где-то в разбомбленном Багдаде во времена второй иракской войны. В какой-то момент конструктивистские дома начинают с тихим шорохом раздвигаться и перемещаться, как зловещие великаны, раскрывая пространство громадной сцены во всю глубину. Приам — сластолюбец с неприятной складкой у губ — воплощает собирательный образ восточного диктатора: небесно-голубой китель, высокомерно-презрительная повадка человека, привыкшего, что перед ним все трепещут. Спектакль начинается с представления членов аристократического семейства в соответствующем статусу интерьере. Приам (Паата Бурчуладзе), его элегантная супруга Гекуба (Вероник Жанс), их дети и внуки поочередно появляются в салоне, декорированном деревянными стеновыми панелями, чтобы позировать для групповой фотографии в честь победы Трои над греками. У каждого персонажа — свой, рельефный до карикатурности, характер и своя позиция по отношению к Приаму. Особняком держится Кассандра, одетая в свободно-мешковатый брючный костюм тревожащего горчичного цвета (великолепная Стефани д'Устрак провела роль максимально экспрессивно, спев партию сильным и гибким меццо-сопрано с металлическим отливом). Она одна противостоит Приаму, резко и дерзко возражает царю, предостерегает народ. Ее исступленные речи, однако, остаются гласом вопиющего в пустыне. Никто не прислушивается к ее пророчеству о скорой гибели Трои. Развернутая ария Кассандры превращена в эмоциональное интервью перед телевизионными камерами; репортерша с микрофоном сочувственно кивает, но и только. Прекрасную пару д'Устрак составил звучный баритон Стефан Дегу, исполнивший партию жениха Кассандры Хореба.

© Vincent Pontet

Тем временем на площади собирается ликующая толпа, все празднуют окончание войны и уход греков. События дня пунктуально, с указанием точного времени, на двух языках отмечает бегущая над сценой новостная строка. Начинается траурная поминальная церемония по погибшему Гектору. Медленно движется процессия, приближаясь к островку поминовения, украшенному свечами и портретами. Пока звучат речи, на экране крупным планом появляются лица Энея и Кассандры. Мы словно читаем их мысли: ничего хорошего про Приама они не думают. Кассандра считает, что ее отец — монстр. Что неудивительно: судя по нескольким скупым, но многозначительным кадрам, она в детстве подверглась сексуальному насилию с его стороны. Эней (партию которого превосходно, с завидной свободой спел статный и ловкий тенор Брэндон Йованович) считает Приама идиотом: тот отказался от выгодного союза с греками и, кажется, собирается назначить преемником не его, Энея, а малолетнего сына Гектора и Андромахи. По мановению руки царя малыша поднимают высоко над толпой, горожане восторженно приветствуют будущего правителя. В этот момент Эней резко разворачивается и уходит. Эта сцена, похоже, стала последней каплей, переполнившей чашу его терпения, последним аргументом, подтолкнувшим к предательству.

© Vincent Pontet

Все дальнейшее — захват и разграбление Трои мародерами в белых маскхалатах с калашниковыми наперевес, зверское убийство Приама и Гекубы, самосожжение Кассандры и троянских женщин, гибель изнасилованной жены Креусы — потрясает Энея настолько, что его рассудок отказывается принять случившееся. Он бежит прочь от ужаса, сотворенного им самим. В его помутненной голове звучат голоса, которые он принимает за веление богов. К нему обращается призрак Гектора — объятая пламенем фигура, медленно бредущая по темной сцене (один из самых эффектных моментов спектакля). «Италия! Италия!» — бьется в мозгу призывный клич. И на этом реальная, всамделишная жизнь героя заканчивается. Он погубил все, что было дорого. Желтый бант в форме цветка, слетевший с волос погибшей жены, становится символом потери. Он зажимает его в кулаке и уходит.

© Vincent Pontet

Бегство от прошлой жизни, которая горше смерти, приводит его в светлое, чистое и покойное место — «центр психотравматологической помощи жертвам войны». Он приходит туда, поддавшись уговорам сына-подростка, и неприкаянно бродит, так и не решив окончательно, хочет ли тут оставаться. С некоторым удивлением узнает человека, мирно играющего в шахматы, — кажется, это кто-то из прошлой жизни. Возможно — враг, а впрочем — кто знает? Эней колеблется. И тут руководитель центра, который проводит сеансы групповой психотерапии в форме ролевых игр, предлагает такое упражнение — разыграть нападение на город Карфаген. Ливийский царь Ярба угрожает царице Карфагена Дидоне (Екатерина Семенчук спела и сыграла партию с потрясающей самоотдачей), и Эней, согласно своему званию героя, должен ее спасти. Жестокая драка «на кулачках» с неведомым злодеем, лицо которого скрыто зловещей черной маской, заканчивается победой Энея. В этот момент он и решает остаться. Не сумев защитить жену, он должен защитить Дидону, волосы которой украшает знакомый желтый цветок. Энею кажется, что ему предоставлена возможность прожить ситуацию сызнова.

Но он вновь принимает неверное решение. Поначалу ответив на любовный призыв Дидоны, он в конце нежнейшего любовного дуэта резко встает и удаляется, в его голове вновь звучат голоса «Италия! Италия!». Дидона в гневе. В финале она, созвав весь персонал и пациентов санатория, покончит с собой. Желтый цветок соскользнет с ее волос. Невсамделишная царица в картонной короне и ярко-фиолетовой мантии из жатой бумаги, с трудом смирившаяся с потерей супруга, но не сумевшая пережить предательство Энея, умрет по-настоящему среди сияющего мира мечты. И никакие ролевые игры, никакая атмосфера искусственно взращиваемых дружелюбия и участия, даже пышные пальмы и изумрудная лагуна на фотообоях не спасут Энея от бесконечного кошмара вины, а любящих его женщин — от гибели.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Комментарии
Сегодня на сайте