22 ноября 2018Академическая музыка
36140

«Сейчас альтистов-дирижеров стало много»

Максим Рысанов об управлении оркестром, когда руки заняты

текст: Екатерина Бирюкова
Detailed_picture© László Emmer

— Ты сейчас больше выступаешь как дирижер или как солист?

— Дома занимаюсь больше дирижированием, чем альтом. По-моему, я почти достиг состояния, о котором мечтал давно. Это примерно fifty-fifty. Дирижирование — трудная профессия и очень длительная. Знатоки говорят, лет 30 надо учиться: 10 лет занимаешься технологией, 10 лет занимаешься изучением репертуара, 10 лет становишься хорошим музыкантом.

— Тебе 40 лет, должен успеть. Тебя ни с каким оркестром постоянные отношения пока не связывают?

— Нет.

— Хотел бы? Это же ответственность.

— Конечно, хотел бы. Возраст такой — надо уже брать на себя ответственность. Понимаешь, у меня ведь с альтом ни в оркестре никогда не было работы, ни в квартете. То есть я никогда себя не привязывал к какому-то музыкальному организму. Дирижеру тоже не обязательно себя привязывать, можно быть приглашенным. Но постоянный дирижер — это все-таки другие отношения с коллективом. Возможно, более прогрессивные.

— Часто бывает, что ты с одним и тем же оркестром выступаешь как солист и как дирижер. В том числе и одновременно. И как оркестранты?

— Не едет ли у них крыша?

— Ну да.

— Вообще, как правило, оркестры очень такое любят.

Можно дирижировать на раз, а можно на три, можно на четыре, а можно на два.

— А насколько сподручно выполнять две функции сразу?

— Например, недавно мною записанный Концерт Петериса Васкса предназначен для струнного оркестра. Партитура не слишком трудная. Дирижер там, в принципе, и не нужен — концертмейстер легко справляется. В «Сюите в старинном стиле» Добринки Табаковой, которая будет в программе моего концерта 19 декабря в «Зарядье», я солирую и немножечко дирижирую. В основном же в такой ситуации ты как бы на инструменте ведешь за собой оркестр. Но опять же — у Табаковой это струнный оркестр. У меня есть мечта — хочу заказать произведение с расширенным составом, где, возможно, одна из частей будет только с духовыми, где я буду задействован как альтист, а в каких-то местах могу положить инструмент и только дирижировать, потом опять что-нибудь сыграю, потом снова продирижирую. Как правило, композиторы пишут для солирующего альта и струнных. Боятся, что духовые будут его заглушать. На самом деле, это ошибка. Мне кажется, альту легче «пробить» духовые, чем струнные. Важно правильно сбалансировать регистры. В среднем регистре он полностью поглощен струнными: над ним скрипки, под ним виолончели с контрабасами. А вот в Альтовом концерте Шнитке когда альт играет внизу — аккомпанемент наверху, а если у оркестра задействован нижний регистр — альт, наоборот, должен лететь по верхам. Сейчас альтистов-дирижеров стало много, поэтому нужен такой репертуар.

— А кто еще?

— Ну, не считая Юрия Абрамовича (Башмета. — Ред.) — вся семья Земцовых. Саша Земцов — очень хороший альтист, он был концертмейстером в Лондонском филармоническом оркестре, потом ушел, он — известный (в Европе, во всяком случае) профессор. И уже давно занимается дирижированием. Его брат Михаил — тоже. Потом есть такой Хартмут Роде — берлинский альтист и дирижер. Темирканов, Симонов, Альтшулер... Если подумаю — еще точно вспомню. Я уж не говорю о скрипачах-дирижерах. Вот, например, Кристоф Барати. Мы недавно провели целый вечер в разговорах о том, как он делает без дирижера Концерты Бетховена и Мендельсона. И вообще какой репертуар возможен для дирижирующего солиста.

— То есть оркестр с солистом и без дирижера — это популярная сейчас тема?

— Ну так, собственно, и было в то время, когда Моцарт, Бетховен и Мендельсон писали свою музыку. В принципе, оркестр в такой ситуации может даже лучше играть. Потому что музыканты, оставшиеся без дирижера, начинают слушать друг друга.

© Евгений Евтюхов

— Именно этот тезис провозглашает наш возрожденный «Персимфанс» — оркестр без дирижера, очень скоро в том же «Зарядье» исполняющий Девятую симфонию Бетховена. А для чего-нибудь дирижер все-таки нужен? Или это просто наследие века диктаторов, привычка к харизматической личности и сильной руке?

— Во-первых, дирижер нужен в тех произведениях, где он изначально подразумевался. Если я не ошибаюсь, первым, кто повернулся лицом к оркестру, был Берлиоз. У профессионального оркестра просто нет столько времени для репетиций, чтобы сыграть без дирижера «Весну священную», например. Во-вторых, как мне кажется, дирижер нужен для того, чтобы собрать оркестр в одну музыкальную мысль.

— Твой инструмент тебя обязывает играть много новой музыки — композиторы прежних эпох для сольного альта не очень-то писали. Но, как говорится, есть современная музыка и современная музыка. Жерар Гризе, которого ты на днях играешь вместе с Госоркестром Владимира Юровского на его «Другом пространстве», мне кажется, не твоя чашка чая?

— Да, не совсем. Как правило, я стараюсь играть музыку мелодическую — даже если она современная. Во всяком случае, такую, где важны качество и красота звука. Но вот я взял этот проект. Потею. Мучаюсь. Трудно.

— Там же вроде одна нота «ми».

— А остальное — обертоны. И это все нужно интонировать. Там есть место, где полтона делится на пять интонирующих частей, соответственно, тон — на десять! И это все выписано, это не импровизация. Знаешь, иногда идешь по улице, и едет полицейская машина с сигналом. И, как только машина мимо тебя проехала, этот звук чуть-чуть спускается. Вот так и здесь. Пять раз. Ну, ничего, я думаю, это будет грандиозная вещь.

— Это первая твоя работа с Юровским?

— Да. Хотя мы знакомы, я часто хожу на его концерты в Лондоне.

— Лондон по-прежнему остается твоим основным местом жительства?

— Я сейчас живу между Лондоном и Будапештом (спутница жизни Максима — венгерская виолончелистка Дора Кокаш. — Ред.). Лондон — база, я там плачу налоги. А в Будапеште у нас теперь еще и собака.

Знаешь, иногда идешь по улице, и едет полицейская машина с сигналом. И, как только машина мимо тебя проехала, этот звук чуть-чуть спускается. Вот так и здесь.

— А твои родственники остаются на Украине?

— Там живет вся моя семья. Но они переехали из Краматорска в Ужгород. А там недалеко граница с Венгрией, и мы с мамой гораздо чаще сейчас видимся.

— У тебя сейчас непривычно плотная программа московских выступлений — фестиваль Vivacello, фестиваль «Другое пространство» и, наконец, твой дирижерский дебют с Госоркестром и скрипачом Борисом Бровцыным 19 декабря в «Зарядье». Когда к нам в следующий раз? Фестиваль «Возвращение»?

— Да, приедем на него. И я, и Дора. Пока еще не знаем, что будем играть. Еще поеду в Казань к Сладковскому. Там у него целый фестиваль солистов-дирижеров. Насколько я знаю, нас таких будет четверо: Сергей Крылов, Юлиан Рахлин, Александр Рудин и я. Все будут по чуть-чуть играть соло, а во втором отделении дирижировать симфониями. Ну а почему нет?

Я начал заниматься дирижированием еще в 2000 году в Гилдхолле. Просто на какой-то период альт стал важнее. И я его не собираюсь бросать. Да, я теперь больше фильтрую поступающие мне предложения — может быть, реже играю камерную музыку, реже участвую в фестивалях. Но зато сижу учу партитуры и получаю огромное удовольствие. С оркестром очень приятно работать.

— И вот приезжаешь ты в какой-нибудь оркестр, тебе на все про все дается четыре репетиции…

— А то и две.

— И за две репетиции ты должен с незнакомым оркестром выучить программу. Это тебя устраивает?

— Абсолютно. Я на первой же репетиции полностью проигрываю произведение. И сразу понятно, над чем надо работать, что нужно успеть, какой уровень у оркестра. В этот первый момент нужно понять, что происходит, схватить ситуацию. Кстати, к концерту 19 декабря у нас будет, по-моему, две репетиции плюс генеральная. Но оркестранты сказали, что им вся музыка знакома, «просто приди и покажи, мы все тебе сыграем». Я же общаюсь с оркестровыми музыкантами, у меня очень много друзей среди них.

© Александр Райко

— Это тебе мешает или помогает как дирижеру?

— Помогает. Конечно, если речь идет о симфонии Бетховена или Моцарта — там, к сожалению, невозможно просто «все показать», невозможно обойтись без разговоров и репетиций, чтобы интерпретация получилась.

— Объясни.

— Любой дирижер, если придет в новый для себя оркестр, для Моцарта наверняка запросит как можно больше репетиций. Потому что Моцарт — это самое трудное. Потому что он должен быть на одном дыхании. Потому что это фразировка. Потому что там вообще непонятно, что показывать, — можно дирижировать на раз, а можно на три, можно на четыре, а можно на два. Ведь большинство этих произведений в свое время игралось без дирижера. С Бетховеном даже проще. У него в нотах уже много деталей зафиксировано, и просто нужно это выполнить. А Моцарт и Гайдн — это ужас.

— Ты имеешь в виду работу с обычным оркестром, не с барочным?

— Да. Вот меня в прошлом году попросили сделать полностью моцартовскую программу с одним симфоническим оркестром: Симфония-кончертанте, Скрипичный концерт № 5 и 39-я симфония. И тогда мне вспомнились слова Чуковского — «ох, нелегкая это работа — из болота тащить бегемота». Потому что симфонический оркестр на Моцарта просто не рассчитан. У него нет таких чуткости и легкости.

— А вообще сейчас, когда так много специалистов по исторически информированному исполнительству, имеет смысл обычному, традиционному оркестру играть Моцарта?

— Только по желанию художественного руководителя, который считает, что таким образом оркестру можно почистить перышки. Вот, например, так Юровский программирует Моцарта или Гайдна. Это очень полезно — вдруг сразу все становится голым, все слышно. У меня, например, есть такой знакомый — Джонатан Коэн, он занимается исключительно барочной музыкой, в том числе операми. Его приглашают в обычные оркестры, чтобы он с ними занимался барочным стилем.

— На твоем YouTube-канале висит очень жалобный ролик с Борисом Бровцыным, зазывающим на ваш концерт в «Зарядье».

— Ну, это такой Борин юмор. В программе — «Вариации на тему Франка Бриджа» Бриттена, «Пульчинелла» и Скрипичный концерт Стравинского, «Сюита в старинном стиле» Добринки Табаковой. Общая тема концерта — имитации. Должно получиться насыщенно и интересно.


ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Комментарии
Сегодня на сайте
Мужской жестКино
Мужской жест 

«Бык», дебют Бориса Акопова, получил главный приз «Кинотавра». За что?

19 июня 201930890
Рижское метроColta Specials
Рижское метро 

Эва Саукане реконструирует советскую утопию — метрополитен в Риге, которого не было

19 июня 201923470
Что слушать в июнеСовременная музыка
Что слушать в июне 

Детский рэп Антохи МС, кинетическая энергия Дмитрия Монатика, коллизия Муси Тотибадзе и еще восемь российских и украинских альбомов, которые стоит послушать

19 июня 201931020