Быка за рога

Время от времени Зальцбургский фестиваль прибегает к верному средству привлечь внимание широких слоев публики, а заодно увеличить поступления в кассу — дает цикл из всех девяти симфоний Бетховена. Однако же просто сыграть в тысячный раз партитуры, знакомые до последнего мотивного завитка, — для Зальцбурга это маловато будет. Здесь отделаться просто хорошим или даже великолепным исполнением не получится. Тут подавай нечто особенное — такого Бетховена, какого еще не слыхивали.

Дело это многотрудное, хлопотное и рискованное, не каждому дирижеру доступное. Совсем непросто отрешиться от канонических интерпретаций. Последний раз этой чести удостаивался в 2009 году Пааво Ярви со своим Бременским камерным оркестром. До того, в 1994 году, бетховенские симфонии исполнял в Зальцбурге Николаус Арнонкур с Камерным оркестром Европы.

Для открытия новых смыслов в старой музыке нужны незамыленные уши, известная дерзость, склонность одновременно к эпатажу и визионерству, привычка к углубленной рефлексии по поводу авторского текста. Кроме того, дирижер должен уметь слышать свое время и сопрягать его с исполняемой музыкой, тем самым ее актуализируя. Пожалуй, Курентзис, приглашенный в этом году в Зальцбург играть Бетховена со своим пермским коллективом MusicAeterna, соответствует всем этим параметрам. Не случайно западные критики называют его мавериком. Это слово имеет большую амплитуду значений: от «индивидуалист» и «независимо мыслящий человек» до «неклейменый теленок».

© Salzburger Festspiele / Marco Borrelli

Бетховенский цикл из пяти концертов продлится до 23 августа. Конечно, Курентзис не был бы Курентзисом, если бы начал, как полагается, с Первой симфонии. Нет, он сразу взял быка за рога и открыл цикл с конца — со знаменитой Девятой, завершающейся грандиозным хоровым финалом на слова оды Шиллера «К радости». Для нее нужна большая сцена, и только первый концерт цикла прошел в Фельзенрайтшуле. Остальные Курентзис проведет в Камерном зале Моцартеума, в котором не более 600 мест. Естественно, что спрос на билеты случился ажиотажный.

Предложенная Курентзисом интерпретация Девятой симфонии Бетховена могла озадачить даже рьяных его поклонников. Но в любом случае она давала повод для размышлений.

Начало симфонии огорошило: квинтово-квартовые промельки на фоне сумрачного тремоло в басах — как вспышки молний перед грозой — были сыграны летучим штрихом, очень тихо и совсем неакцентированно. Курентзис еще больше заострил пунктирный ритм двузвучных мотивов. Появление главной темы у Бетховена обставлено с помпой, на контрасте: императивно-повелительная, она буквально врезается в шорох струнных. Курентзис не притушил ее эффектное появление. Но сам тип звукоизвлечения у струнной группы — безвибратный и оттого лишенный объема и певучести — изменил ее характер. Вся часть целиком была сыграна колюче, отрывисто, по-барочному упруго, в одной динамике. Этакое ровное однообразное движение, ни на секунду не останавливающийся perpetuum mobile.

© Salzburger Festspiele / Marco Borrelli

Скерцо пролетело так же споро и колюче, как первая часть. В третьей, медленной, части равновесие мыслей и эмоций нарушалось всепроникающим чувством беспокойства. Дирижер выстроил звукообраз симфонии на стаккатно-пиццикатной сухой летучести. Духовую группу оркестра — особенно дерево — постарались приблизить к раннебетховенскому, а то и позднебарочному инструментарию. При этом количество пультов струнных было как у романтического оркестра. Финал был совсем многолюден: хор MusicAeterna (хормейстер Виталий Полонский) усилили местным Зальцбургским Баховским хором (хормейстер Алоиз Гласснер). И это вызвало вопрос: зачем было играть первые три части как барочную музыку, если состав оркестра, а в четвертой части и хора (уж не говоря о манере пения солистов — сопрано Джанай Брюггер, меццо Элизабет Кульман, тенора Себастьяна Колеппа, баса Михаэля Надя) полностью соответствует романтическому?

Финал, впрочем, получился впечатляющим — это надо признать. Хоть сводный хор пел и не так совершенно, как обычно звучит чистый состав MusicAeterna. Коду исполнили отлично: зажигательно, ярко, не сдерживая эмоций и ни в чем себе не отказывая. И сорвали овации. Переполненный зал, слушавший внимательно, будто завороженный, вздохнул, встал и долго, вдумчиво хлопал, пытаясь осмыслить, какого Бетховена ему только что сыграли.

Понравился материал? Помоги сайту!