Генделевский бум в Москве

В Москве, и так не обделенной в последнее время Генделем, случилось прямо-таки затоваривание им. С промежутком в один день в рамках двух разных филармонических абонементов на сцене зала Чайковского были произведены два грандиозных генделевских забега — на длинную дистанцию и чуть покороче. Французский ансамбль Matheus под управлением Жан-Кристофа Спинози исполнил «Ксеркса», одну из последних и самых популярных опер композитора. А московский коллектив Musica Viva во главе с Александром Рудиным осуществил российскую премьеру его ранней драматической кантаты «Ацис, Галатея и Полифем», также переполненной прекрасной музыкой.

Публика собралась оба раза и с честью выдержала бы этот марафон (по части километража Гендель легко может соперничать с Вагнером), если бы для разогрева перед «Ацисом» не вздумали поставить еще одну никогда не исполнявшуюся у нас старинную вещицу — ораторию Адольфа Хассе «Паломники ко Гробу Господню». Это было явно лишнее, хотя таким образом мы и услышали прекрасный голос Анны Горбачевой, спевшей там партию одного из паломников.

Еще 10 лет назад возможность сравнения двух этих исполнений — французского и русского — была равна нулю. Никакого «русского» Генделя не существовало, и казалось, что и подступаться к нему не стоит. Это такой газон, который стричь и стричь.

А со Спинози соревноваться вообще вроде как бессмысленно — он не только суперспециалист, но еще и шоумен, против которого нет приема. Его «Ксеркс», ставший одной из кульминаций нынешнего сезона, пролетел на одном дыхании. Такой унылый жанр, как концертное исполнение оперы, он и его команда сумели превратить в легкое, веселое, местами хулиганское представление, показывающее нос всей современной оперной режиссуре вместе взятой.

Жан-Кристоф Спинози и Matheus© Алла Милютина

Они не утруждают себя безнадежными попытками пересказать сюжет небольшого бразильского сериала про молодого персидского царя Ксеркса: любовь, непонимание, переодевание, ревность, месть, обман во имя любви, обман во имя мести, любовь несчастная, любовь счастливая, опять непонимание, опять переодевание, опять месть, опять ревность — упс, хеппи-энд. Нет, они просто флиртуют с залом, друг с другом и, главное, с музыкой.

Дирижер не скрывает восторга, радости и удивления от того, что выделывают его подопечные. Сильный состав солистов возглавили два контратенора, исполнивших партии Ксеркса и его брата и соперника на любовном фронте Арсамена, — австралиец Дэвид Хансен и канадец Дэвид Дикью Ли. Два совершенно разных голоса и два выразительных персонажа с огромной палитрой музыкальных и актерских возможностей. Вместе с ними резвились кто во что горазд остальные: шведские сопрано Ханна Хусар и Керстин Авемо, немецкое контральто Ивонна Фукс, итальянские баритон и бас Кристиан Сенн и Луиджи ди Донато.

Правила исполнения музыки Генделя, узаконенные в золотом веке аутентизма, соблюдаются как бы играючи. Пота не видно. Видна обаятельная отсебятина поверх всех этих правил. Фагот откровенно пердит (по-другому не скажешь), когда герои вешают друг другу на уши очевидную лапшу. Контрабас сбивается на джазовое пиццикато, по-дружески в решающий момент добавляя заглавному герою сексуальности. Оркестр встает и начинает петь хором, контратенор спускается в басовый регистр, а сам маэстро выхватывает инструмент из рук концертмейстерши и вспоминает свое амплуа скрипача, гарантированно нарываясь на овацию зала.

Жан-Кристоф Спинози и Matheus© Никита Морозов

На фоне этой феерии работа Рудина выглядит гораздо более академично и сухо. Но на ученический этаж она уже не влезает. Духовые — старинные, стильно гундосят и дают петуха, струнные — пока металлические, но глядят в сторону жил, участников загадочного образования под названием «группа континуо», для которого выписана настоящая итальянка с теорбой Тициана Аццоне, конферансный голос из микрофона торжественно объявляет следом за солистами. Сам маэстро Рудин, дирижируя, сидит за клавесином, на котором играет аккомпанемент к одной из арий, демонстрируя свойские отношения с цифрованным басом. А главное — среди молодых солистов, частично западных, частично наших, на Западе выученных, блистает впервые к нам приехавший 26-летий австралийский бас-баритон Морган Пирс с безразмерным диапазоном, невероятной подвижностью, силой и красотой голоса.

В оратории Хассе он исполнил партию проводника-отшельника, ведущего четырех паломников ко Гробу Господню. В кантате Генделя — партию циклопа Полифема, пытающегося разлучить Ациса и Галатею, которая включает в себя пять арий запредельной трудности. Примерно к четвертой из них — не бравурной, а, наоборот, медленной, завораживающей, мучительной, с бездонными разрывами регистров — стало понятно, что у московской публики, подсевшей на старинную музыку, появился новый любимец. Уже известно, что в следующий раз Пирс поет у нас Гайдна 18 сентября.

Понравился материал? Помоги сайту!