Биография замечательного человека — Майкла Глатца, ЛГБТ-активиста, главреда прогрессивных журналов XY Magazine и Young Gay America, занимавшегося примерно тем же, чем и создатели российской группы «Дети-404», — а потом постепенно отдрейфовавшего на противоположный политический полюс. В 2007-м Глатц публично отрекся от своей гомосексуальности и стал христианским активистом, помогающим подросткам с решением «гей-проблемы» (впрочем, ненадолго). Случай Глатца мог бы быть дико интересным в контексте депутата Милонова, Дмитрия «Энтео» Цорионова и прочих перебежчиков из условно либертарного в безусловно правый лагерь — если бы наши персонажи в своей борьбе тоже руководствовались тонкими движениями сердца (к религии Глатц пришел после избавления от страха кардиологического заболевания) и неординарного интеллекта, а не распоряжениями из охранного отделения. Понятно, что сюжет этот настолько же необычен, насколько и скользок, и режиссер-дебютант Келли очень старается ровненько пройти по очень тонкому льду. Но за стилистической и политической аккуратностью «Майкла», возможно, даже слишком скучной, открывается головокружительная коллизия, выходящая далеко за узкие рамки ЛГБТ-проблематики. Собственно, узость и искусственность этих рамок, судя по фильму, и послужили трамплином для Глатца, все время пытавшегося бороться с гей-исключительностью (во всех смыслах). Настойчивое желание быть по-настоящему открытым, не замыкаться в субкультуре, не определять себя исключительно через свою сексуальность приводит героя Джеймса Франко к абсолютно кантианскому представлению о свободе как свободе от природы. В первую очередь — от своей собственной.
Разумеется, режиссер не разделяет фаустианских устремлений героя и каждый раз при случае подчеркивает, что всему в этой жизни есть предел. В том числе — и пространству выбора.
