Что качать на этой неделе?

Цельнометаллическое пианино, The National, Жанна Балибар и обезьянка

текст: Василий Корецкий, Денис Рузаев
«В возрасте Эллен» («Im Alter von Ellen»)

Режиссер Пиа Маре

Кадр из фильма «В возрасте Эллен»

Несколько потерянная стюардесса «Люфтганзы» Эллен (прекрасная Жанна Балибар) переживает кризис среднего возраста — усталый бойфренд начал встречаться с другой и та уже ждет ребенка, медицинские анализы указывают на что-то ужасное, в самолете Эллен бросает в дрожь. Не выдержав стресса, бортпроводница выскакивает из самолета на посадочную полосу какого-то африканского аэродрома, туда, где только что лежал мистический, невесть как оказавшийся в этих местах гепард. Вскоре, уволенная, она прибивается к группе радикальных веганов и, не приходя в сознание, начинает ездить с ними на акции и нелепые операции по освобождению кур и лабораторных мышей. Белые беспомощные животные, нелепо разбегающиеся по ночному асфальту, кажутся лишь новой стадией дурного сна героини. Но, похоже, она успела привыкнуть к тому, что жизнь — это сон, и готова к самым неожиданным поворотам его сюжета.

Один из завершающих фильмов так называемой берлинской школы, которая за четыре последних года как будто бы растворилась в мейнстриме (поход Кристиана Петцольда («Барбара») и Томаса Арслана («Золото») на территорию относительно жанрового кино закончился чем-то маловразумительным), «В возрасте Эллен» кажется антологией приемов, наработанных новым аутичным кино Германии (впрочем, многие фильмы «берлинской школы» похожи друг на друга как братья). Сюрреалистический, отстраненный взгляд на мир — и в то же время фотографическая точность деталей: жестов, брошенных вскользь фраз. Атомизированные, взаимоотталкивающиеся герои. Одиночество, кризис, экзистенциальная пустота. Иллюзорный порядок институций и иллюзорная свобода анархии. При всем при этом Маре — очень остроумный режиссер, и «В возрасте Эллен» смотрится скорее как сатира, чем как еще один суровый приговор застывшей Европе (область настоящих переживаний и приключений вынесена в фильме в насквозь выдуманную Африку). Симпатии режиссера более чем явно находятся на стороне обезьянок и гепардов; надеемся, ни один актер во время съемок не пострадал.

«Волчья яма 2» («Wolf Creek 2»)

Режиссер Грег Маклин

Кадр из фильма «Волчья яма 2»

«Добро пожаловать в Австралию, сосунок!» Чем же встречает Австралия зрителя «Волчьей ямы 2», этого сиквела подзабытого ернического хоррор-хита середины нулевых? Снесенным метким выстрелом уже на третьей минуте черепом. Расчленением трупа с остроумными комментариями. Кенгуру, которые превращаются в кровавые ошметки под колесами дальнобойной фуры. Насилие здесь натуралистично до бесчувствия, свойственного карикатуре, и сдобрено обаятельным шовинистским матерком (которого мы больше не услышим в официальных релизах фильмов). Режиссер Грег Маклин не ставит задачи кого-то напугать: от страшного до смешного здесь не то что шаг — пара миллиметров. Но и в обратном направлении — тоже: «Волчья яма 2» — из тех фильмов ужасов, что самую жуткую операцию проделывают не в кадре, но с сознанием зрителя. Разномастные туристы-бэкпекеры, надумавшие наведаться в сердце континента и попавшие в ареал обитания главного местного хищника, бушмена Мика Тейлора, теряют человеческий облик, превращаясь в хрюкающих «свиней», предназначенных на убой, и тем самым почти мгновенно лишая зрителя возможности испытать эмпатию. Это бесчувствие на долгой полуторачасовой дистанции обречено в какой-то момент смениться злорадством, когда очередная жертва попадет Тейлору в руки, — и будьте уверены, Маклин даст зрителю понять и прочувствовать весь ужасающий подтекст этого будто бы случайного, мимолетного чувства.

«Принятые за незнакомцев» («Mistaken for Strangers»)

Режиссер Том Бернингер

Кадр из фильма «Принятые за незнакомцев»

У Тома Бернингера, одутловатого тридцатилетнего лузера из Цинциннати, есть знаменитый брат — вокалист страдальцев от инди-рока The National Мэтт. Мэтт из жалости нанимает Тома техником в мировой тур — тот настраивается на год кутежа и рок-н-ролла и берет с собой камеру, сообщая каждому встречному о планах снять документалку о группе. The National окажутся застенчивыми и абсолютно некиногеничными тихонями-профи, фильм Тому не будет даваться никак — смешнее всего здесь его нелепые попытки взять у участников группы интервью, как во «взрослых» музыкальных документалках; тем более непосильными окажутся прямые рабочие обязанности — например, следить за наличием еды в гримерке и присутствием Вернера Херцога в списке гостей афтепати. Спустя несколько жалких месяцев горе-режиссера отправят домой в Цинциннати. Там он все-таки смонтирует свой фильм — и кино это окажется не унылой концертной хроникой, а эффектной, смешной и печальной историей зависти Иванушки-дурачка к более удачливому брату.

Ключевой для современного кино-нон-фикшна вопрос авторства в фильме Бернингера поставлен ребром и разве что не произнесен вслух: кто этот смешной толстяк на самом деле? Манипулятор, в поисках хоть какого-то конфликта в жизни The National направивший камеру на себя? Или инструмент в руках кого-то половчее, реалистический ответ Мистеру Мозгоправу из «Выхода через сувенирную лавку» Бэнкси? Ни тот, ни другой — как намекает название, будет ошибкой принимать братьев Бернингер за незнакомцев: Мэтт значится продюсером фильма, его жена Карин помогала Тому монтировать, без их же пинков он бы вряд ли закончил кино, а без одобрения группы — не смог бы выпустить. Никакого разоблачения в духе фильма «Меня здесь нет» тут не предполагается — как, видимо, и продолжения бернингеровской кинокарьеры. Зато ему здесь удается сообщить то, чего из песен The National не узнать. Оказывается, утешительный характер музыки группы — прямая производная от их ангельского терпения, позволяющего годами выносить ребят вроде Тома.

«Пианино на фабрике» («Gang de qin»)

Режиссер Чжан Мэнь

Кадр из фильма «Пианино на фабрике»

Неожиданно русский по духу китайский фильм — русский начиная с депрессивно грязных индустриальных пейзажей и интерьеров (в таких декорациях вполне мог бы быть разыгран «Груз 200») и кончая вполне «ленинградскими» духовыми и просто группой «Любэ» на саундтреке. История тоже вполне конгениальна российскому контексту — упадочный, некогда промышленный Север, все фабрики закрыты (производство ушло на Юг), бывшие рабочие заняты кто чем. Главный герой, названный в честь города Гуйлинь, например, руководит похоронно-свадебным оркестром и сам играет в нем на аккордеоне. Его дочь учится играть на фортепиано, но денег на то, чтобы поставить дома инструмент, нет, и Гуйлинь решается на немыслимую авантюру — отлить цельнометаллический рояль на законсервированном заводе. Бывшие рабочие бросают свои гражданские дела и вновь мобилизуются для коллективного рывка к светлому будущему маленькой девочки. Ставка на новый коллективизм, сентиментальная меланхолия, не переходящая в тоску, склонность к эстетизации упадка и не основанная ни на чем вера в то, что все будет хорошо, роднят Чжан Мэня с российскими режиссерами зрительского кино вроде Анны Меликян, Веры Сторожевой или Таисии Игуменцевой. Оставшиеся сомнения относительно родственных связей «Пианино» снимают матрешки в кадре.

«Новый мир» («Sin-se-gae»)

Режиссер Пак Хун Чжон

Кадр из фильма «Новый мир»

Обман, манипуляции, ложные идентичности — не только основные мотивы «Нового мира», но и главные, причем беспроигрышные, приемы, которыми пользуется его режиссер Пак Хун Чжон. Начиная свой корпоративно-гангстерский эпос с бетона, залитого в глотку, и подозрительной автокатастрофы, в которой умирает местный крестный отец, Пак тем самым отвлекает внимание зрителя от массива важной для развития сюжета информации, которую вываливает на него в первые же пять минут, — так потом проще водить публику за нос. Ультранасилие здесь быстро заменяется мороком кабинетных интриг (современные гангстеры малоотличимы от клерков и воюют по большей части на собраниях акционеров), а отчетливо напоминающая «Двойную рокировку» структура (главный герой здесь тоже полицейский крот, слуга двух господ, из которых непонятно, какой хуже) вдруг оказывается хаосом, в котором несчастный зритель рискует и захлебнуться. Вот он, новый мир — в котором в равно безвыигрышном положении находятся и полицейские, и бандиты, и публика, ждущая саспенса, а получающая экзистенциальный кошмар.

«Йозгат-блюз» («Yozgat Blues»)

Режиссер Махмут Фазыл Джошкун

Кадр из фильма «Йозгат-блюз»

Турецкий реализм — но не такой заунывный, как у Али Айдына, и не такой надрывный, как у Джейлана. Грустная драма из жизни усатой провинциальной интеллигенции и работников сферы обслуживания (фактически в этой глуши социальный статус лабуха из ресторана примерно равен статусу парикмахера). Под тихой поверхностью неторопливого рассказа скрывается нешуточный мелодраматический надрыв: вошедший в финальное пике своей ресторанной карьеры певец Явуз (Эрджан Кесал, сценарист джейлановских «Трех обезьян» и «Однажды в Анатолии») отправляется отрабатывать сезон в анатолийский Йозгат; главный хит его программы — перепевка Джо Дассена. В напарницы он берет себе толстуху Неше, страшенную продавщицу из мясного отдела, до этого никогда не выступавшую на публике. В глухой, не избалованной эстрадой провинции дама немедленно расцветает: дает интервью единственному на весь город журналисту, подпевает единственному поэту, знакомится с одиноким, ищущим парикмахером и делает себе красивую укладку. Явуз со все большей нежностью смотрит на хорошеющую Неше, но виду не подает. Не подает виду и сам режиссер, явно относящийся к своим героям со смесью нежности и иронии. Бедные маленькие люди на экране делают свои смешные маленькие дела с обреченным достоинством персонажей фильмов Аки Каурисмяки, так, как будто все вокруг — и пахнущие одеколоном парикмахерские, и скромные рестораны, и декламация стихов давно умерших поэтов перед тремя слушателями — и есть самая настоящая жизнь. Правда, к финалу «Йозгат-блюза» ты и сам совершенно забываешь об этом снобском «как будто».

Комментарии

Новое в разделе «Кино»SpacerСамое читаемое

Сегодня на сайте

Блиц-крикТеатр
Блиц-крик 

«Мизантроп» Дмитрия Быкова и Элмара Сенькова в «Гоголь-центре»

7 декабря 201818490
Что слушать в декабреСовременная музыка
Что слушать в декабре 

10 примечательных российских альбомов: «Триумф» Васи Васина, простота от «ГШ», экспериментальное метадиско «Панамы», освобожденный поп Super Collection Orchestra и другие

6 декабря 201826670