Бич бойз

Поздняя весна 1940 года. Войска вермахта взяли французский порт Дюнкерк в кольцо, и оно сжимается с каждым часом. Бельгия капитулирует, французы отбиваются с остервенением обреченных и морально разлагаются (об этом у них есть свой фильм с Бельмондо «Уикенд на берегу океана» (1964)), англичане готовятся к эвакуации — Черчилль предвидит, что совсем скоро им придется защищать собственный остров. Британские части ждут отправки в Дувр, разместившись на пляже, но крупным судам не подойти к берегу на мелководье, пляж непрерывно утюжит артиллерия, а над морем, как стервятники, кружат немецкие мессершмитты и топят все живое.

Завеса тьмы разрастается и крепнет. По пустынному городу, перегороженному баррикадами, бежит под непрерывным обстрелом молодой британский солдатик — не персонаж даже, а символ, функция, знак, имя которому «выживание». За баррикадой укрываются те самые обреченные французы, один из них, скалясь, провожает бегущего англичанина презрительным «оревуар!»

Британский солдатик (Фионн Уайтхед) на протяжении суток будет пытаться спастись всеми правдами и неправдами — зарываться в песок, уползать из-под обстрела, пытаться пролезть на судно, куда грузят только раненых, выбираться из трюма идущего ко дну тральщика, тонуть и выплывать снова. Некая злая сила постоянно отшвыривает его назад, проверяя на прочность, — сюжет с «бегущим человеком» разыгран Ноланом мастерски, и если бы можно было прилепиться к этому персонажу душой, идентифицироваться с его страхом и волей к жизни… но нет, у Нолана припасен еще пяток таких же персонажей-функций, и одной души не хватит, чтобы полюбить их всех, да и времени тут на это не отпущено. Это негодяй (Гарри Стайлз), любой ценой спасающий свою шкуру, мудрый старый моряк (Марк Райлэнс), мужественный офицер (Кеннет Брана), героический летчик (Том Харди) и утративший волю солдат (Киллиан Мерфи). Какая-никакая драматургия экранного действа предполагает, что герой на протяжении фильма меняется и выходит из кадра в финале не совсем таким, каким вошел в начале, — а иначе о чем была история? Ничего подобного тут нет и в помине. Каждый персонаж — лишь производное от совершаемых действий, штрих, лишенный индивидуальных черт, развития, биографии, никто из них не отбрасывает тени на песок.

© Warner Bros.

В Дюнкерке произойдет чудо, обусловленное стечением исторических обстоятельств: Геринг пообещает разгромить взятую в кольцо британскую армию силами люфтваффе, и Гитлер остановит танки на подступах к городу. Черчилль же осуществит операцию «Динамо» — сберегая военные эсминцы для будущей обороны Британии, мобилизует им на подмогу малые гражданские суда. В общей сложности из Дюнкерка эвакуируют больше 300 тысяч военных, в том числе французов и бельгийцев — последнее важно в контексте фильма Нолана, где ошалевшего от ужаса французика пытаются выпихнуть со спасительного корабля. Это тонкий момент: французы оборонялись на своей земле и уходили из Дюнкерка последними, позже немецкая пропаганда будет трубить, что англичане якобы «бросили союзников», — нет, не бросили, но Нолан счел нужным подсветить этот сюжет.

Но в целом режиссер Нолан, рассказывая эту историю, кажется, в кои-то веки совсем в себе не уверен. Примета этой неуверенности — не смолкающий ни на минуту саундтрек Ханса Циммера. Таким назойливым звуком обычно маскируют провалы в драматургии и провисания сюжета. Зачем это понадобилось Нолану, у которого фильм несется вперед, не тормозя ни на секунду, как бешеный автобус из фильма «Скорость» (один из источников вдохновения для «Дюнкерка»), — не вполне понятно. Голливудский мастодонт звука Циммер не получил академического музыкального образования, но вряд ли ему неизвестен один из ключевых приемов Вагнера — нагнетать напряжение музыкальной темы, не давая ей разрешиться гармоничной кодой на протяжении долгого времени. Циммер злоупотребляет этим приемом по полной — попросту говоря, тянет жилы. По-видимому, не доверяя нынешнему зрителю в части способности к эмпатии, оба — Нолан и Циммер — предпочитают философствовать молотом.

© Warner Bros.

Любопытно сравнить нолановский «Дюнкерк» с одноименным фильмом старейшей британской студии «Илинг», вышедшим в 1958-м. В нем два главных героя: совестливый журналист Форман — в тылу он пытается убедить гражданских, что война в Европе перестала быть «Странной» (Phoney War) и превратилась в настоящую, — и капрал Бинс (Джон Миллс), который после гибели старшего офицера выводит свой маленький отряд из окружения прямиком на страшный и спасительный пляж Дюнкерка. Форман — один из тех гражданских, кто приходит на помощь солдатам, снаряжая катер для их спасения. Тут любопытна мысль, звучащая в финале. До поры разобщенные граждане одной страны — тихие обыватели, не представляющие ужасного положения воюющих на другой стороне пролива, и солдаты, погибающие на пляже Дюнкерка, — становятся единой нацией после Дюнкеркской операции.

© Warner Bros.

Нолан этот старый фильм, конечно, знает, не может не знать. Но не признает его влияния на собственный, называя в числе источников вдохновения другое военное кино с Джоном Миллсом — «Дочь Райана». О чем же его новый фильм, что за благородный посыл в нем содержится вместо идеи единения нации? А он довольно несложный: выжить в такой адовой мясорубке — уже героизм. И тут не поспоришь. Каждому одномерному герою нолановского «Дюнкерка» вложен в уста подобающий панчлайн, ударная фраза. Героический старший офицер, не покидающий мола, при виде «малых судов Дюнкерка», пришедших на помощь военным, произносит: «Это — Родина!» — а в финале говорит: «Я остаюсь помочь французам» (достойный ответ на давешний презрительный «оревуар»). Старый моряк, рискующий жизнью под обстрелом ради спасения военных, роняет еще более ценную мысль: «Мои ровесники развязали эту войну, а теперь за нас отдуваются мальчишки». И, наконец, записной трус, пытавшийся выпихнуть с корабля француза и спасшийся сам, при виде гражданских, встречающих поезд с эвакуированными солдатами, говорит: «Они будут плевать нам в лицо». Не будут. Потому что после чудесного спасения грядет следующий бой. У Нолана эта мысль тоже прощупывается, но еле-еле, он педалирует другую: героизм заключен уже в самом выживании. Это подходящая идеология для компьютерной игры, на которую похоже его кино: персонаж-функция должен пройти надлежащее число уровней, чтобы уцелеть, применяя для этого разные стратегии. Хороший ли это фильм? Пожалуй, превосходный. Если поместить его в соответствующую нишу, поближе к компьютерным шутерам.

Понравился материал? Помоги сайту!