Сцена из спектакля «Zholdak Dreams»© БДТ имени ТовстоноговаВ масштабах России выбирать не рискну: слишком фрагментарны впечатления, много не видено. В масштабах родного Петербурга выбрал то, за что безоговорочно готов поручиться. Были и другие интересные, важные или просто симпатичные спектакли. Хотя в целом есть ощущение куцего и скучного сезона.
Тенденции последних месяцев не располагают к оптимизму. Театр начали одергивать, начали придираться на ровном месте, как в случае с печально знаменитым «Тангейзером». В принципе, «всенародно осудить» сегодня можно любой спектакль: герои льнут друг к другу — порнография, не выносят друг друга — спектакль не учит добру, вообще нет героев — искажение героической истории. Ставить будут меньше, тем паче что и финансовое положение не располагает.
Сколько бы мы ни рассуждали об успехах отечественного театра в последние годы — и внутри страны, и на международной арене, — я все равно завидую первому заместителю министра культуры Аристархову, в чьем воображении современный российский театр смело и страстно посягает на всевозможные устои. Мой зрительский опыт говорит об ином: наш театр в подавляющей массе трусоват, оглядчив и рептилен. Невнятные понукания сверху, отправляющие за повышением квалификации то к Дорониной, то в музей «Бородинская панорама», приведут отечественную сцену к депрессии, астенизации, судорожным припадкам и постельному режиму.
1. БДТ имени Товстоногова, «Zholdak Dreams», режиссер Андрiй Жолдак
Жолдак отошел в сторону от своего ставшего уже привычным трэш-угара и страдальческой женской партии в центре зрелища и поставил тихий и вкрадчивый спектакль, в котором паузы едва ли не содержательнее действия. Не самые известные артисты БДТ играют удивительно выразительно и точно. Гольдониевская комедия положений вбирает, отражает и рассеивает самочувствие современного человека, чье положение в эпоху экспансии виртуальной реальности и компьютерных технологий довольно необычное и в общем интересное. Уникальное ощущение спектакля будущего.
2. БДТ имени Товстоногова, «Пьяные», режиссер Андрей Могучий
Пьеса Ивана Вырыпаева кажется пустотной: восхитительно пустотной, удручающе пустотной — подставьте сами. Многословные диалоги просветленных Карлов, Густавов и Марков, пребывающих в состоянии душевного подъема и нетрезво нащупывающих узкий путь спасения, явно сконструированы драматургом — и довольно нарочито. Эту пьесу можно перекладывать как кубики, меняя Карла местами с Густавом, а Магду с Лаурой. Это свойство пьесы пригодилось спектаклю Могучего. Впервые за много лет поставив пьесу близко к тексту, режиссер не отказался от своего метода актерской исповеди. Личный актерский комментарий в этих «Пьяных» не зафиксирован в репликах, как было в «Алисе», он в подаче, в амплуа, в пластическом рисунке. В том, что называют присвоением образа. Взнос личного — стоицизма, внутренней смуты, вопросов и ответов от народных и заслуженных артистов БДТ — лучшее в этом спектакле, окончательно доказавшем, что Могучий во главе БДТ — это не ошибка, это правильно.
3. «Между двумя» и «Пена дней», Русский инженерный театр «АХЕ», режиссеры Максим Исаев и Павел Семченко
Новый подъем неопалимого, словно Феникс, петербургского театра породил бессчетное число вариантов импровизационного перформанса на тему Тибетской книги мертвых и феерический одноразовый уличный спектакль по мотивам книги Бориса Виана. Новый «АХЕ» меньше внимания уделяет эффектным гэгам, больше — пространственному решению. А уж в том, как они умеют электризовать пространство, насыщая его не только смыслом, но и кровоточащей эмоцией, и впрямь есть что-то мистическое.
4. «Рисунки на потолке», ТЮЗ им. Брянцева, режиссер Семен Александровский
Формат спектакля, созданного по мотивам детских воспоминаний актеров, не нов и не революционен, но в работе Семена Александровского зазвучали неожиданные, возможно, самим режиссером не запланированные ноты. Подробное воспроизведение взрослыми артистами игр в секретики, ритуала похода из школы домой, обмена вкладышами жвачки и приемов кунг-фу нечаянно заводит спектакль в жанр театра абсурда, в котором торжествуют шум и ярость школьной перемены длиною в жизнь. Десятиминутный финальный концерт Настасьи Хрущевой для игрушечных музыкальных инструментов окончательно ввергает в детство самого стойкого зрителя.
