© Сергей Карпов / «Последние 30»В исламе я больше 10 лет. В какой-то момент, как и большинство русских, я был православным. Потом стал не просто православным, а воцерковленным — ходил на службу, постился, очень интересовался монашеством. Очень любил книги афонского старца Паисия. На этом фоне я столкнулся с суфизмом, это такое течение в исламе. Оно во многом по характеру довольно аскетичное. Я заинтересовался этим. После прочтения формулировки «Нет никого, кроме единого Бога» — или даже так: «Нет никого, кто достоин любви, кроме Бога» — я понял, что ислам мне ближе. Я начал читать Али Вячеслава Полосина, бывшего священника, который перешел в ислам. Мне нравятся его книги. В православии мне не нравится понятие Троицы, не нравится восприятие Иисуса Христа как Бога. Мне непонятно это и совсем не близко.
От суфизма я в конце концов тоже отошел, как и от идей аскетизма, — у меня сейчас есть семья, ждем третьего ребенка. Вообще ислам — это прежде всего стиль жизни. Суры призывают нас быть активными, заниматься общественной деятельностью, проявлять себя и заботиться о людях.
Моя жена — тоже русская. Так получилось, мне кажется, это никак не связано — могла быть и нерусской. У нас в общине проблема в другом: что сестер больше братьев. Поэтому найти жену себе — не проблема.
Мои дети — мусульмане. Хотя бы потому, что они рождены от мусульман. Мы с женой их учим читать намаз, соблюдать каноны. Ислам учит воспитывать детей: с семи лет — молитвы, с десяти лет — еще более строгое соблюдение. Моих детей зовут Мадина и Микаэль.
Русские в исламе не становятся арабами — они не пьют чай, сидя на корточках, из пиалок, не начинают говорить на арабском языке. Если вы войдете к нам в дом, то увидите, что это обычное светское жилье, как и у вас. Мы покупаем мебель там же, где и вы, продукты там же, где и вы.
Ислам в России будет развиваться. Есть проблемы — регулярные запреты книжной продукции, например. Проблема мечетей и невысокого уровня духовного образования. Я вижу, как с каждым годом людей все больше. Это здорово.
