Анти-«Пигмалион»

В 1912 году Бернард Шоу написал пьесу «Пигмалион». В этой хорошо сделанной пьесе была выражена святая вера всех людей доброй воли, что профессора Хиггинса отделяет от Элизы Дулиттл только социальная пропасть. Если Дулиттл ввести в круг Хиггинса, она начнет говорить, как Хиггинс и читать книжки, которые читает Хиггинс. Если просвещать народ, он неизбежно просветится и понесет с базара Белинского и Гоголя, а Милорд (глупый) будет стоять в стороне и нервно завидовать Белинскому. И вот спустя столетие выяснилось, что многие «элизы» остаются «элизами», хоть ты им кол на голове теши.

Чтобы научиться хорошо говорить на родном языке, Элизе давно уже не нужен никакой профессор. Слушай себе дикторов Би-би-си и учись правильно ставить ударения, читай книжки (их можно бесплатно взять в библиотеке) и пополняй вокабуляр. Но мы видим вокруг огромное количество «элиз» разного пола, возраста и национальности, чей вокабуляр небогат, манеры грубы, во рту каша, в голове тоже каша, но плохо сваренная. Может, они просто не могут походить на Хиггинса? А может могут, но не хотят? Им нравится оставаться самими собой.

Следует признать, что прогрессивный мир в своих толерантных порывах не учел вот этих самых «элиз». Люди доброй воли до сих пор уверены, что обыватель, окруженный со всех сторон просвещением, нарочно недопросветился. Ему надо совсем немного поднапрячься, и он начнет говорить красивыми сложноподчиненными предложениями, обретет хорошие манеры, захочет прочитать роман Джеймса Джойса «Улисс», а заодно пожелает поделиться с беженцами последним (ну ок — предпоследним) куском хлеба. Но обыватель вместо того, чтобы потянуться ко всему изящному, прогрессивному и толерантному, вдруг идет пешком назло кондуктору: поддерживает жестокие разгоны митингов в Москве, выходит на демонстрации против однополых браков, устраивает «брекзит», когда не ждали, допускает до второго тура президентских выборов Марин Ле Пен, и — о, нет! мы до конца в это не верили! — опять массово голосует за Трампа.

До недавнего времени еще можно было утешать себя тем, что в XXI веке, после всех войн и впечатляющих уроков века ХХ откровенные милитаристы, сексисты, расисты, автократы и просто самовлюбленные кретины приходят к власти лишь в незрелых демократиях (ну там Милошевич, Лукашенко, Путин, «вотэтовсе»). Можно было уговаривать себя, что нехорошие политики переизбираются на 146-й срок благодаря фальсификациям и узурпации средств массовой информации, которые задурили голову 146 процентам населения. Но случай с Трампом совсем другой. Демократия в США такая зрелая, что даже перезрелая, никакого экономического кризиса в годы правления Обамы не было — наоборот, был экономический подъем. Все «качественные» средства массовой информации и на прошлых выборах и теперь были против Трампа. Все интеллектуалы Америки, чуть ли не все опиньон-мейкеры и большая часть голливудских звезд годами объясняли соотечественникам, как опасен человек с мертвой белкой на голове и какие опилки внутри этой головы. Соотечественники с разной степенью внимания их выслушали и опять голосуют за опилки. Не за прохиндея, играющего на настроениях толпы, а за «грядущего хама» как такового.

И объяснить это можно только так: американские обыватели (от преуспевающего айтишника до переживающего не лучшие времена реднека, которому уж точно нет экономического резона голосовать за миллионера от партии крупного капитала) увидели в Трампе и его семье — в их манере одеваться, манере себя вести, простецкой ксенофобии и стихийном сексизме — себя самих. В его смешной мечте подъехать к Букингемскому дворцу не в бронированном авто, а в золотой карете — свою мечту. Они его не по экономическому и не по идеологическому принципу полюбили, а, я бы сказала, по эстетическому. Пожилой мачо с замашками парвеню — эмиссар обывателей в царстве зазнавшихся интеллектуалов.

Человек толпы, превращенный усилиями прогрессивного мира из объекта истории в ее субъект, вышел на арену и громко заявил о своих правах. Коллективная Элиза Дулиттл не научилась изъясняться, как профессор лингвистики (да не очень-то и пыталась), но зато сумела стать президентом США. И коллективный Бернард Шоу буквально впал с истерику, увидев ее в Белом доме. Забавно было наблюдать, как американская пресса в одночасье превратилась в русский фейсбук. Как жизнь американских stand-up comedians обрела новый смысл. Как лучшие перья Америки и звезды Голливуда пародировали манеру Трампа говорить, образ его речи, то, как он и его семья одевается, его body language. Но чем больше интеллектуалы потешаются над его архаичными (вариант — плебейскими) ценностями и смехотворными стилистическими предпочтениями, тем агрессивнее они будут отвоевывать себе место под солнцем. Про идеологию еще можно спорить, про body language или золотую карету спорить бессмысленно. Так Наташа из «Трех сестер» все не могла уразуметь, чем не угодил будущим золовкам Прозоровым ее зеленый пояс. Красиво же!

Цивилизованный мир отменил сословное неравенство, презрел национальные предрассудки, предоставил женщинам равные (ок, почти равные, но прогресс все же налицо) права с мужчинами и признал права людей с иной чем у большинства сексуальной ориентацией. Но на место прежних водоразделов заступили иные. Мир внутри незрелых, полузрелых и перезрелых демократий разделился сейчас не по религиозному принципу, не по гендерному, не по классовому, не по расовому, не по национальному и даже не по имущественному, а в первую очередь вот по этому «эстетическому». И то, в каком лагере оказывается человек, все чаще и чаще не зависит от того, черный он или белый, мужчина или женщина, гей или гетеросексуал, верующий или атеист, мигрант или местный житель, бедный или богатый и следовательно имеющий доступ к образованию — у Трампа, наверняка денег больше, чем у читателей этой статьи вместе взятых.

Мы вдруг выяснили, что инаковость может быть не только поверхностной (цвет кожи, принадлежность к разным сословиям, сексуальная ориентация), но и глубинной. Эстетической. И как ее преодолевать, не очень ясно.

Прогрессивный мир готов быть предельно терпимым к геям, трансгендерам, мигрантам, людям с другим цветом кожи и людям с Даун-синдромом, а к живущим неподалеку незамысловатым согражданам с их кашей в голове, неумением выстроить простейший силлогизм и позавчерашними представлениями о гендерных, политических и эстетических проблемах уже не очень готов. Они раздражают больше, чем вождь африканского племени с кольцом в носу, чем шейх с гаремом жен, чем хасид с его странными обычаями. Архаика в лице шейха или хасида узаконена исповедуемой прогрессивным миром толерантностью, архаика в лице живущей по соседству Элизы Дулиттл, которая не подстроилась под Хиггинса, а ничтоже сумняшеся отвергла его мир, воспринимается как истинное злонравие. Но терпимость к ней — последний шаг, который, логически рассуждая, придется совершить интеллектуальной аристократии.

Это тот тупик, в который загнала себя западная толерантность, и из которого воленс-ноленс нам предстоит искать выход.

Понравился материал? Помоги сайту!