К воинам света

Полина Аронсон продолжает наблюдать за тем, что происходит в сознании и практиках людей «на полях карантина». Два первых выпуска — здесь и здесь. 

На шестой день карантина мои дети построили в центре квартиры вигвам. Как и всякий нормальный вигвам, он был сделан из пледов, подушек и всех имеющихся в доме стульев. Субботу они просидели в нем вместе: десятилетняя дочь — с фонариком и 600-страничным томом «Чернильного сердца», семилетний сын — с переносной лампой и ящиком лего.

В воскресенье утром они приняли решение разъехаться. «Настоящий карантин — это когда каждый по отдельности, — заявила дочь, перевешивая пледы и раскладывая на полу бесчисленные подушечки. — Пусть Симон сидит там, а я тут. Он мешает мне создавать уют».

В Евином понимании уют — это много-много плюша, пара мигающих гирлянд и открытки со слоганами «Ты лучшая!» и «Весь мир в твоих руках» (прикрепленные к пледам при помощи специального ноу-хау: канцелярских зажимов).

Немалая часть городского населения — как в России, так и в Европе, — кажется, закрылась в своих квартирах с похожими лозунгами. Наконец-то сбылись обещания с магнитов на холодильники: «Хочешь изменить мир — начни с себя». «Планета загоняет нас по домам, чтоб мы навели в них порядок: начиная со своей комнаты, продолжая своими мыслями», — объясняет читателю «эксперт осознанных путешествий» Мария Степаненко. Наделенная разумной волей природа приказывает нам, по ее мнению, вымыть руки и проветрить шкаф.

«У Земли аутоиммунное заболевание, — продолжает Степаненко, — и планета выбрала способ излечения: собрать всех дома. Каждого жителя — внутрь своей страны, внутрь своего дома, поближе к родным стенам. Чтоб отдохнули от работы, суеты, вечной спешки. Чтоб вспомнили о своем здоровье, о настольных играх, о чаепитиях с родителями и детьми. Чтоб испечь пирог, тесто которого требует пятичасового внимания, вместо хот-дога на бегу. Чтоб смотреть, как варится кофе в турке, давно привезенной из путешествия, и неспешно пить его из красивой чашки. Дорисовать картину, переписать рецепты в блокнот, пересадить цветы».

Пандемия, оказывается, нужна для того, чтобы городской средний класс мог наконец посидеть над раскрасками для взрослых и послушать трансляции венских опер. Из санитарно-эпидемиологической меры карантин сделался религиозной практикой очищения, ритуалом замаливания буржуазных грехов: избыточного потребления, выбросов CO2, бурной деятельности. В монологах укрывшегося в своих домах мещанства карантин принимает форму очередного проекта по поиску своего «я» — за диваном, в кухонных шкафчиках, под ковриком в ванной.

Солипсизм сделался философией активного действия; борьба с распространением вируса — это, в первую очередь, бесконечная работа над собой: совершенствование мер самоизоляции и собственного поведения в ней же. Пусть мировая экономика замерла — логике непрерывной продуктивности будет подчинено сидение дома. Кто не успеет за следующие несколько недель накачать пресс, убрать кладовку, выучить венгерский и прочитать своим детям вслух всю Туве Янссон — тот лузер.

И наоборот: всех, кто будет вести себя хорошо, ждет награда. «Скоро вернемся в желанные туристические места, которые пока отдохнут без нас», — обещает Мария Степаненко. Владелец бонус-карты «Аэрофлота», не грусти! Отсидев свой карантинный срок, ты — продезинфицированный и познавший себя — совершишь «осознанное путешествие» по Италии и увенчаешь его глубокомысленным репортажем в Инстаграме. Преврати блочную распашонку в импровизированный ашрам, поешь-помолись-полюби — а там, глядишь, и океаны очистятся твоими стараниями. Расхожий сюжет карантинного позитивчика — якобы вернувшиеся на каналы Венеции лебеди. Куда без лебедей! Они, как известно, — непременный элемент лубочного жанра.

Скорость, с которой текст Степаненко — и многие, подобные ему, — разошелся по Рунету, имеет тот самый экспоненциальный рост. И это неудивительно — он идеальным образом воплощает молниеносно сформировавшееся на фоне пандемии мифологическое сознание, отличительной чертой которого является попытка связать сразу все непонятные, непостижимые явления в одну цепочку и найти им доступное объяснение. Гром гремит, потому что Марфа из соседней деревни родила не от мужа. Засуха случилась, потому что мужики барина не слушались. Коронавирус разразился не в ходе непрерывно сопровождающих человечество биологических процессов, а потому, что мы были плохими и теперь должны покаяться.

Такая реакция объяснима: ситуация, в которой мы оказались, имеет действительно мифический масштаб. «Мир уже никогда не станет прежним», — отмечают самые разные эксперты. Скорее всего, это правда: как минимум в списке острых респираторных заболеваний надолго появится еще одно, доселе невиданное. Однако неизбежны и экономические, политические и социальные последствия — непредсказуемые и потому пугающие. Сегодня, прощаясь с миром до COVID, мы оказались в так называемой лиминальной фазе — в «пограничном», или переходном, состоянии между стадиями развития человека или сообщества. В обрядах перехода лиминальность подразумевает временную изоляцию; момент между «было» и «стало» субъекты обряда проживают в строго отведенных, имеющих сакральный статус местах: в бане на краю деревни, в палаточном лагере в лесу, в «комнате жениха и невесты» районного загса. Засев в своих квартирах и сделав их местами духовного просветления, мы с нетерпением ждем прихода нового мира — который, как и в любом обрядовом действии, зависит от слаженности действий всех участников и их непоколебимой веры в эффективность ритуала.

Именно требование полной солидарности создает новые формы шейминга для тех, кто не может, не умеет или не хочет участвовать в глобальном ретрите. «У меня одной нет времени на сериалы и курсы, — пишет подруга, мать трехмесячного ребенка. — А так все только и шарят ссылки на лекции и воркшопы онлайн». Но прогулки с младенцем по однокомнатной квартире, необходимость составить квартальный баланс или дописать диссертацию под многодневный вой и топот детей постарше или обострение психических расстройств и хронических заболеваний, связанных с гиподинамией, — это не проблема для экспертов по осознанным путешествиям в свой дивный внутренний мир. У них все под контролем. Они дышат пупком и готовы стать опорой новой, поствирусной, цивилизации.

Самые жесткие меры, однако, воины света готовы применять к тем, кто ставит карантинные мероприятия под вопрос — или вовсе отказывается им подчиняться. Безусловно: ничего эффективнее самоизоляции в борьбе с текущей пандемией пока не придумано, нравится нам это или нет. Устраивать подпольные вечеринки и хлопать по плечу каждого встречного, по крайней мере, безответственно. Однако градус возмущения доходит уже до пожеланий нарушителям ультимативной расправы: смертной казни. «Те, кто выходит из дома без особой надобности, пусть сразу подписывают добровольный письменный отказ от интубирования в случае, если оно им понадобится», — пишет в комментариях на Фейсбуке немецкоязычная пользовательница.

Похоже, дело не только в том, что бесцельно бродящий по улицам индивид может стать транспортом для вируса, — но и в том, что он ставит себя вне коллективного духовного порыва и тем самым угрожает срывом отпущению грехов. Куда пошел?! Сейчас лебеди обратно уплывут!

Ограничить собственные контакты и передвижения — решение не похвальное, а попросту разумное, если вы можете себе его позволить экономически и психически. Гордиться тут нечем — нужно просто исполнять (и желательно без трансляций в YouTube, если вы не Кирилл Серебренников).

Но обосновавшихся на диване воинов света хочется попросить: заткните на мгновение фонтан вашего хюгге. Пока вы вожделеете возвращения лебедей на венецианские каналы, сотни тысяч беженцев не могут вернуться никуда, в домах престарелых сходит с ума взаперти та самая «группа риска», а в однокомнатных квартирах на рабочих окраинах набухают цветами побежалости пьяные драки и самоубийства.

Эти неприятные моменты мешают создавать уют в том масштабе, в котором хотелось бы адептам позитива, — но что делать. Эта планета никогда не была особенно уютным местом.

Понравился материал? Помоги сайту!