Zurkas Tepla и звук как запах

Молодой москвич, выбравший в качестве своего псевдонима странное сочетание слов из балтийских языков, занимается не столько музыкой, сколько художественной практикой в самом широком понимании. Он монтирует короткометражные фильмы для презентации на международных фестивалях экспериментального кино, печатает книги и рисует комиксы, пишет пьесы для ансамблей современной академической музыки и сам выступает с академическими музыкантами и композиторами — например, Владимиром Мартыновым и Татьяной Гринденко (впрочем, их совместные выступления больше напоминают взаимную интервенцию). Первые три альбома Zurkas Tepla выходили на карельском лейбле Full of Nothing и британском Dense Truth, которым руководит Forest Swords с лейбла Ninja Tune. Евгений Былина поговорил с Зуркасом о его новой полноформатной работе «Occasion Smell» — сложносочиненной авангардной электронике с отсылками к спектральной и конкретной музыке, которая недавно вышла на лейбле Klammklang.

— Расскажи, про что твой новый альбом и почему он так называется.

— Скажем так, у меня есть сквозной лирический герой, который чувствует некий запах и не понимает — это ему кажется или реально пахнет дерьмом? В каком-то смысле на месте героя оказывается и слушатель.

— Твои записи всегда словно ребусы, которые нужно расшифровывать с помощью сопроводительных «ключей»: текстов, комментариев, видеоклипов. Тебе настолько тесно в рамках исключительно музыки?

— Это не ребусы, а расстановка объектов и способ выживания. Я не могу работать над какой-то большой формой, поэтому оставляю везде ее части. Думаю, если их сложить, то все сразу станет ясно, потому что целое будет больше, чем сумма его частей. Вот, к примеру, у меня есть песня, где на обложке все написано. Это ведь не очень похоже на шифр? Может быть, чтобы это перестало быть шифром, нужно прямым текстом сказать: мол, эта композиция о том, что беженцы умирают в воде, что у них ∗∗∗∗∗ [разрушены] дома. А потом вступать в дискуссии о политичности музыки, об эксплуатации горя и вообще о том, почему эта песня — про чужое горе, когда своего навалом. Ну хоть не про айфон. Просто я иногда не понимаю, как мне слушать песни про айфон со своего айфона. Это очень странно. Типа, вот же он и без песни, со всей этой ∗∗∗∗∗ [ерундой] внутри.

— Я, скорее, про то, что, может, стоит попробовать себя в других видах искусства и спроектировать что-то на его границах?

— Вообще-то этим я и занимаюсь. Все эти «ключи», о которых ты говоришь, — названия, тексты, буклеты, видео и сама музыка — это, типа, объекты в семантическом поле. Когда то, на чем ты фокусируешься, и начинает доминировать. В основном фокусируются только на музыке, многие даже не знают про буклеты и прочее, но это нормально. Я не могу просто расставлять звуки в программе. Наверное, можно было бы написать, что я — мультидисциплинарный художник «из suburbs». Но это способ коммуникации, а не спортивный зал. Не соревнование. И в целом странно ожидать, что концепция музыки перенесется на слушателя, как зараза. Типа, искусственными методами, с помощью описания и пресс-релиза. Вот, мол, вышел альбом, и он заряжен таким-то смыслом, как тазик Кашпировского. Потому что пространство слушателя не стерильно, и можно сколько угодно работать с концептом, но ты никогда не сможешь управлять контекстом. Нет никакого чистого эксперимента, когда кто-то просто пялится на частицы. Поэтому для меня круто не зацикливать слушателя на своей музыке, а попробовать сделать саму запись и все, что ее окружает, частями пространства — контекстом для слушателя. Типа, вот дерево, вот ветер, вот бедность, вот бытовой расизм, вот еще одна бесполезная песня, а вот название и обложка. Хочется попробовать сделать так, чтобы все эти части доминировали над окружающим контекстом во время прослушивания.

— То есть твой метод — это такой коллаж?

— У меня нет метода как такового. Может быть, и коллаж, если это способ собрать себя. А как вообще сегодня можно взаимодействовать с чем-то цельным? Все вокруг разорвано на куски.

— А как тогда погружать слушателя в свой контекст?

— Просто язык так или иначе всегда присутствует. Типа, звук — как и, например, запах — может содержать кучу информации. Существовать как часть момента, то есть материального мира, и при этом быть субъективной частью прошлого. И всю эту массу можно переплавить во что-то новое.

— Интересно, что ты упомянул язык. Просто твою музыку часто соотносят с «абстрактными» жанрами вроде нойза и musique concrète, но лично для меня она очень нарративная, повествовательная.

— Ну, все мои любимые ребята всегда пользовались последовательностью событий просто как палитрой для реальной картины. Взять того же Дона Делилло, у которого нарратив — всегда условность, просто плацдарм для идей. Опять же: звук, как и запах, позволяет работать со зрителем нелинейно. Добавлять несколько дополнительных слоев, которые присутствуют одновременно. И если вернуться к началу интервью, то создавать весь этот контекст — это как будто рисовать на бумаге, а потом перейти на поверхность стола, и чем больше времени, сил и возможностей, тем более странной формы этот стол. Просто в целом не очень хочется работать с каким-то таймлайном — первый альбом, второй и так далее. Это как страница в браузере: каждый раз, когда ее обновляешь, появляется новый элемент, но если ты зашел первый раз — тебе все равно, какой из них новый.

— Хорошо, давай вернемся к началу интервью. Все-таки про что твой новый альбом, например, концептуально?

— Очень хотелось бы накидать сверху пару-тройку концептов и иметь какой-то контекст, честно. Но я не хочу выдумывать его постфактум, понимаешь? Я просто хочу ответить как есть — ∗∗∗∗∗ [ничего] не знаю, понимаешь? Что-то чувствую — да, но ∗∗∗∗∗ [ничего] не знаю. Бесполезно, в общем.

В пятницу, 21 июня, Zurkas Tepla выступит на вечеринке «Ткани» в московском пространстве Mutabor.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Понравился материал? Помоги сайту!