По прозвищу Джаггер

На Шаболовке, где несколько лет мы жили по соседству, его было видно издалека — он всегда ходил легко, пружинящей походкой подростка. Тогда как раз вышел его первый альбом — «Карусельный дед»; казалось, он совершит революцию в русской музыке и она наконец станет музыкой.

15 ноября не стало гитариста Ивана Смирнова.

Он был лучшим акустическим гитаристом России — при том что были и есть те, кто играет сложнее и быстрее. Он первым сделал инструментальную музыку, выходящую за грани жанровых определений, предметом больших концертов и серьезных обсуждений. Он был одним из немногих, кто играл русскую по духу и мелосу музыку, не педалируя ее русскость, а вводя ее в мировой контекст, — и в том, что мир этого почти не услышал, пожалуй, нет вины Ивана.

Он прошел все университеты российского рок-гитаризма 1970-х: от любительской группы через андеграундный фьюжн «Второго дыхания» и ВИА «Синяя птица» — к богдановскому «Бумерангу» и козловскому «Арсеналу», после которого, видимо, и кончилась любовь Смирнова к электричеству и началась та музыка, которая, собственно, и прославила его навсегда. «Я стал сочинять музыку, как бы заново открывая ее для себя, совершенно интуитивно, почти забыв о своем прежнем профессиональном опыте электрогитариста», — говорил он в интервью журналу Music Box в середине нулевых, и это было чистой правдой.

За определенное внешнее сходство Смирнова прозвали Джаггером, но, когда он выходил на сцену, первая же улыбка, обращенная в зал, заставляла забыть об этом: это был Иван — и только он. Он бывал разным — сдержанным и углубленным от начала до конца, нежным и трепетным, по рок-н-ролльному яростным; мог сочетать все это в рамках одного выступления и всегда оставался собой — в Эдинбурге ли, в Екатеринбурге, на сцене зала Чайковского или на корпоративе. Да, он не чурался работы — концертной ли, студийной (восемь детей не оставляют места для излишней разборчивости), — но ценил свои ремесло и умения, а высокую оценку других — Эла Ди Меолы, Алана Холдсуорта, Скотта Хендерсона — принимал с достоинством.

И у него все было не так, как надо. Ну не так! «Карусельный дед», «тихая сенсация», как окрестили этот диск журналисты, в год издания прошел почти незамеченным. Лучшие вещи Ивана собраны не на студийном, а на концертном альбоме «Страна, где ночует солнце», который хоть и был переиздан и стал определенным раритетом, но тоже для немногих. Его восхитительные партии, как драгоценные камни, были раскиданы по пустым жилам — десяткам альбомов, попсовых и шансонных, которые не стоили и одной сыгранной им ноты. Не запечатлены в студии ни трио, ни последний, самый долговечный, состав смирновского квартета, да и всего в его дискографии лишь три полноценных релиза, и этого мало, мало, мало!

А больше уже не будет.

Я не знаю, что еще написать, как утешить тех, кого утешить нельзя, — огромную семью Ивана, его сыновей Мишу и Ваню-младшего, которые играли вместе с отцом, Сережу Клевенского, расширявшего смирновское трио до квартета, его друзей, всех тех, кто играл с ним, знал его, любил его. Разве только вызвать в памяти ту самую упругую мальчишескую походку и попытаться проследить за ним, сворачивающим с Шаболовки на Шухова и потом дворами — на Лестева. И рассматривать в летних московских сумерках тень его знаменитой улыбки — до полного ее растворения в воздухе. И дослушать последние сыгранные им ноты. И благодарить судьбу за то, что случилось быть рядом.

Понравился материал? Помоги сайту!