A Place To Bury Strangers: «Не чувствуем, что теряем слух»

15 апреля в питерском «Цоколе», а 16-го — в столичных «16 тоннах» выступит A Place To Bury Strangers, группа, которая по праву носит звание одной из самых громких в мире. Вот уже более десяти лет они играют нойз-рок самого мрачного и мизантропического свойства — хотя лидера APTBS Оливера Аккермана никак не назовешь затворником и человеконенавистником. Последнее десятилетие он находился в центре нью-йоркской музыкальной тусовки, создавал гитарные педали и музыкальные клубы и даже попал в список ста самых важных людей культурного Бруклина. COLTA.RU побеседовала с Аккерманом о его увлечениях.

«Supermaster» — последнее на настоящий момент видео коллектива

— APTBS собрались в 2003-м, но записали первый материал только четыре года спустя. Чем вы все это время занимались?

— Какое-то время мы записывали музыку для себя. Вообще я тогда переехал в Нью-Йорк и активно общался с новыми людьми. Мне казалось, что нужно найти правильный рекорд-лейбл, довериться профессионалам, а не делать все самому. Даже когда тот дебютный альбом наконец вышел, я сказал чуваку из выпускающей компании, что хотел бы, чтобы это была андеграундная история — чтобы он вышел без особого промоушена, стал ступенькой к настоящей, «серьезной» пластинке. Но людям он понравился, и это вселило в меня уверенность, что то, чем я занимался эти годы, было не напрасным.

— Насколько я знаю, основной работой для вас долгое время было создание гитарных педалей. Как вы к этому пришли — вас не устраивало существующее предложение на рынке?

— Я, на самом деле, всегда был повернут на электронике: коллекционировал всякие приборы для создания эффектов, усилители и так далее. Частенько разбирал их, пытался добиться нового звука. Однажды я словно натолкнулся на стену, будто бы исчерпал все имеющиеся возможности своих педалей. Поэтому я стал делать педали сам. Это шло рука об руку с музыкой: тебе надо добиться определенного звука гитары для песни — ты берешь и создаешь его своими руками.

Я очень долго учился паять, но теперь могу показать, как это делается, за пять минут.

— У вас на сцене длинная цепочка педалей, как у многих построк-групп?

— Нет, мы очень часто играем прямо в усилители, безо всяких педалей. Самое большое их количество на сцене — десять или двенадцать. Не думаю, что это много. К тому же одна педаль может отвечать за несколько разных эффектов…

— А долго нужно учиться, чтобы создать собственную педаль?

— Опыт приобретается с годами, без сомнения. К тому же ко многим вещам приходишь, сделав несколько кругов вокруг. Я очень долго учился паять, но теперь могу показать, как это делается, за пять минут. Чтобы сделать педаль, требуется от одного до пятнадцати часов — в зависимости от эффекта. Музыкантам я бы советовал сильно не концентрироваться на педалях, как ни парадоксально. Не надо бесконечно их менять, добиваясь звука Стиви Рэя Вона или кого-то еще. Прислушивайтесь к внутреннему голосу, думайте о том, что хотите сказать, — это куда важнее.

Аккерман показывает мастерскую гитарных эффектов

— Ваша компания, которая производит педали, называется Death by Audio. Как она связана с известным одноименным клубом в Уильямсбурге?

— Я нашел этот заброшенный склад в 2005 году и убедил нескольких друзей его арендовать. Сначала там была наша мастерская по созданию гитарных эффектов, а потом один из моих друзей, который ушел с офисной работы и начал искать себя, мотивировал нас к тому, чтобы сделать там концертную площадку. И результат превзошел все ожидания.

— А почему клуб в конце концов закрылся?

— То ли журнал Vice, то ли какая-то другая крупная компания предложила владельцам помещения гораздо больше денег. Они всех арендаторов оттуда выбросили — вроде бы даже городской бюджет подкинул немного денег, чтобы там появились новые офисы…

A Place To Bury Strangers — это постоянный приток адреналина.

— Вообще это, наверное, довольно типичная история для Уильямсбурга, который сначала был такой заброшенной территорией, потом стал модным районом — а теперь, очевидно, становится местом для семейно-корпоративной жизни.

— Абсолютно. Сначала аренда была дешевой, и Уильямсбург был местом притяжения разного рода творческих людей. Потом его стали понемногу заселять — на улицах появились дети. Потом засуетились девелоперы, тех, кто жил там нелегально (как мы, например), стали потихоньку выселять, строить сверкающие шопинг-центры — ну и так далее.

— А куда перенеслась оттуда творческая жизнь? Появился ли с тех пор новый сверхмодный район в Нью-Йорке?

— Мне кажется, она просто распылилась по всему городу. Прелесть Уильямсбурга, помимо прочего, была в том, что до него легко добраться с Манхэттена. Сейчас художники и музыканты разъехались по более отдаленным местам.

— Что происходит у A Place To Bury Strangers? Вы говорили, что собираетесь выпустить новую пластинку в этом году — получится?

— Кто ж его знает… У нас много нового материала, но законченного ничего нет. Так что, может быть, мы запишем что-то в этом году, может — в следующем. Но какие-то новые песни, наверное, сыграем на предстоящем концерте.

«Deeper» — одна из самых лютых и пугающих вещей APTBS

— Вы уже почти десять лет исследуете возможности громкого звука; не было желания записать что-то помягче и помедитативнее?

— В других проектах, может быть, это и было бы интересно. Но меня всегда раздражает, когда какая-то группа с возрастом начинает «стелить помягче». Если бы мы были подобной группой, она бы не называлась A Place To Bury Strangers. Мы всегда хотели сдвигать барьеры, менять представление о том, что есть музыка и что есть трэш. A Place To Bury Strangers — это постоянный приток адреналина.

— Но вы бережете себя, вставляете беруши перед концертом, как советуете своим слушателям?

— Наш басист ими пользуется, я — нет. Не знаю, я не чувствую, что теряю слух, — хотя немножко я оглох, наверное, потому что играю очень громкую музыку уже долгие годы. Мне кажется, звук по-разному воздействует на людей: видимо, мой слух устойчивее к громким звукам, чем у большинства людей.

Понравился материал? Помоги сайту!