Споемте, друзья

К елочной продукции наши солидные оперные театры относятся все серьезнее. Лучшие силы борются за внимание маленьких зрителей. Но какие бы изобретательные Каи, Герды, Гензели и Гретели ни рождались на театральных сценах, все равно есть одно название, которое вне конкуренции, — «Щелкунчик». Достать билеты на декабрьского «Щелкунчика» в Большой (Мариинский, Михайловский, Пермский и т.д.) — это фактически такой вид профессионального спорта для российских мамаш. Казалось бы, все возможности из шедевра Петра Ильича давно выкачаны по полной программе. Однако московский театр «Новая опера» (где все-таки не пляшут, а поют) сделал решительный кульбит и нашел еще один неиспользованный ресурс для этой музыки. Девочка Маша, ее родители и брат, сказочный Принц, загадочный кудесник Дроссельмейер, куклы, гости и даже Мышиный Король перестали крутить фуэте и запели на чистом русском языке. Амбициозный и нарядный проект так и называется — «Щелкунчик. Опера».

Это не простой подарок,
не забрось его и не забудь;
он герой отважный,
может быть, однажды
он тебе укажет верный путь.

Это не простой подарок,
ты смотри его не потеряй;
может быть, когда-то
будет он солдатом,
если станет очень скверно,
он тебе укажет верный,
если тяжесть непомерна,
он утешит и поможет,
путь тебе укажет верный,
станет он всего дороже,
будет добрым и хорошим,
будет другом он примерным;
все понятно, и, наверно,
я пою одно и то же.

Например, так, выдавая Маше (Виктория Шевцова) странную красную куклу, поет Дроссельмейер (Андрей Бреус) на мотив из танца феи Драже. Пропеты и другие хрестоматийные мелодии или, наоборот, извлеченные из глубины партитуры подголоски. Совсем новый номер один — составленная из мотивов Чайковского ария Мышиного Короля. Оркестровка иногда облегчена, чтобы оркестр под управлением Дмитрия Юровского не заглушал певцов. Последовательность номеров немного изменена в соответствии с обновленным либретто.

© Даниил Кочетков

Пересочинением музыки Чайковского занимался опытный театральный композитор Игорь Кадомцев. Ее вербализацией — поэт Демьян Кудрявцев. Чтобы свежесочиненные и довольно затейливые стихи не страдали от недостатков вокальной дикции (которые, что уж там скрывать, имеют место быть), их дублируют титры над сценой. Впрочем, часто задирать голову нелегко, так как еще надо уследить за происходящим непосредственно на сцене. А там главные события — это костюмы от Павла Каплевича (он и постановщица Алла Сигалова — авторы идеи), феерия париков, корсетов и чепчиков для персонажей всех возрастов. Украшение этого действа — трогательные детские хоры с кружавчиками, рюшами и неформальными праздничными словами, которые, как знать, вполне могут в будущем войти в обиход детских елочных мероприятий.

Нету лучше торжества,
чем преддверье Рождества.
Праздник веры и надежды,
Ночь любви и колдовства.

Понравился материал? Помоги сайту!