«Его нельзя поставить ни с чем на одну полочку. Тем более Черняков на сцене! Сумасшедший сон»

Наш родной «Евгений Онегин» в постановке Дмитрия Чернякова, много лет служивший визитной карточкой Большому театру, уже второй сезон живет в Венской опере, сражаясь там с коронавирусными тяготами. На днях случился главный форс-мажор — в день спектакля выяснилось, что не приедет участвующий в нем хор из Братиславы, и руководство театра решило оперативно спасать ситуацию с помощью своего, венского. Для любого, видевшего этот спектакль с филигранно выстроенными массовыми сценами, очевидна безумность затеи. Тем не менее спектакль прошел на подъеме. Богдан Волков, певший Ленского, рассказывает с места событий.

— Почему в этом спектакле с самого начала участвовал не местный хор Венской оперы?

— Ну, вы знаете, это очень сложная постановка, в которой хор играет самую важную роль. Особенно в сценах ларинского и греминского балов. У них очень много игры и ответственных моментов, от которых зависят следующие действия главных героев. Поэтому, когда год назад эта постановка полностью возрождалась в Венской государственной опере, у нас был отдельный хор, который занимался только «Евгением Онегиным», присутствовал только на его репетициях. Это как работать в идеальном мире. Мне кажется, для любого спектакля такой формат подходит лучше всего. Потому что когда ты отвлекаешься на другие спектакли, задействован в других репетициях, то теряешь концентрацию.

В этом году ближе к первому спектаклю все чаще появлялись тревожные новости от братиславского хора — кто-то заболел, кого-то не будет, вместо них будут новые люди, которых не было в прошлый раз. В день спектакля пришло письмо, что обнаружено еще больше новых случаев заражения и хор не сможет приехать. Но спектакль не хотели отменять. Это было бы большим разочарованием. Потому что год назад Венская опера закрылась на локдаун как раз во время первой серии показов «Евгения Онегина». И теперь через год новые обстоятельства вмешались. К тому же с тех пор, как они открылись после локдауна, они еще не отменили ни одного спектакля, держались, продолжали, опера все время работала. Поэтому символически было важно дать это представление. Директор сказал, что тогда хор Венской государственной оперы введется в этот спектакль. В нашем распоряжении был всего час. С пяти до шести перед спектаклем.

— ?!

— Да, по-моему, всего час. К счастью, статисты, у которых тоже очень много ключевых моментов, были местные, и они хорошо знают спектакль. Это очень помогло. А хор пел эту оперу несколько лет назад в другой постановке, с другими купюрами. Мы должны были адаптироваться под их версию, потому что у них же не было времени выучить новый музыкальный материал. Я особенно переживал по поводу ларинского бала, потому что он весь построен на взаимодействии Ленского и Трике со всем хором.

— Да, это невероятно выстроенная сцена. Каждый сантиметр просчитан…

— Я, конечно, пришел на репетицию и помогал ассистенту режиссера вводить хор, объясняя все ситуации. Но в какой-то момент мне хотелось просто убежать из театра, потому что я начал думать: боже, сколько же еще вещей, сколько деталей мы просто не успеем пройти! Но Лили, ассистент, смогла разделить то, что более функционально в данной ситуации, а что менее. Поэтому некоторые моменты были опущены, чтобы спасти главное. У нее более свежий взгляд на спектакль. Черняков не мог быть таким же беспристрастным, потому что ему каждая деталь жизненно важна.

— Но он тоже там был?

— Он был с нами, он вводил Татьяну — Асмик Григорян вместо заболевшей Николь Кар. Асмик знает эту постановку — последние спектакли в Большом театре мы пели вместе с ней. Но это было пять-шесть лет назад.

Черняков сказал, что в такой ситуации, конечно, спектакль не был никогда. И чем с ума сходить, нужно попробовать просто получить удовольствие. Он сказал, что вместе с Лили выйдет на сцену и будет помогать хору.

— В смысле — выйдет на сцену? Во время репетиции?

— Нет, на спектакле! На репетиции его не было, потому что он не мог быть беспристрастным, понимаете? Он был одет, загримирован — как все артисты хора и миманса на сцене. Он принимал участие в спектакле во всех картинах, взаимодействовал с хором, играл. Там, где есть какие-то важные моменты, но мы не успели кому-то что-то объяснить, он выполнял эти функции. Может быть, незаметно кого-то направлял в нужную сторону. Он и его помощница Лили.

Конечно, все было абсолютно непредсказуемо. Но в воздухе было такое электричество — из-за шока, стресса, но и вызова, куража. Все были на таком подъеме, что, по-моему, спектакль прошел очень гладко, но в то же время очень заряженно, интенсивно. И публика это чувствовала и очень живо реагировала.

— Она знала, что происходит?

— Перед началом спектакля вышел директор и объявил, что сегодня будет принимать участие хор Венской государственной оперы из-за того, что в хоре Братиславы коронавирус. Некоторые видели эту постановку первый раз. А некоторые видели ее уже много раз. Но, наверное, не нужно сравнивать с тем, как это должно быть. Все равно этот спектакль был другой. Но в этом было something special, very special. Его нельзя поставить ни с чем на одну полочку. Тем более Черняков на сцене! Сумасшедший сон.

— Следующие четыре спектакля Черняков снова будет на сцене?

— Нет. Его уже не будет. Это, конечно, еще один повод понервничать. Но, наверное, Лили нам поможет. Ну и хор уже попробовал, пощупал, понял, что происходит на сцене. Хор Венской оперы — мы же хорошо его знаем по Зальцбургу. Они принимали с нами участие в «Così fan tutte» — и в этом году, и в прошлом. Мой Онегин Андре Шуэн был там Гульельмо. Поэтому мы с ними работали не в первый раз. И уже была какая-то связь, обоюдная симпатия. Они включились очень живо, с интересом. Я, честно говоря, не верил, что это возможно. Все понимали, что это экстраординарный случай. Даже написали в соцсетях, что это был исторический спектакль. Мне казалось, что мы готовимся к чему-то страшному, но в итоге было ощущение праздника. Или чего-то даже большего, более безумного. Будто мы в космос летим. Или выиграли какой-то чемпионат. Или что-то произошло, чего никто не мог представить, а это случилось. Перед вторым действием я заметил за кулисами хор, они стояли кругом — как, знаете, на футбольном поле команда перед началом матча. И в центре Черняков — какие-то установки давал. А в конце очень их благодарил.

Понравился материал? Помоги сайту!