#ЯНеБоюсьСказать

В черной-черной комнате живет белокурая девочка в черном платьице с белым воротничком. Всю жизнь она подвергается оскорбительной объективации со стороны каких-то козлов с рогами — то есть белых и, ясное дело, цисгендерных мужчин, носящих звериные маски. Вокруг нее — строгий, застегнутый на все пуговицы мужской мир викторианской гостиной с шеренгами лакеев в черных фраках, оттеняемый запретно-оргиастическими процессиями имени Фрейда на заднем плане. Его доминанта — высокий постамент со статуей обнаженного античного бога, тоже украшенного витыми рогами, которого подросшая девочка в конце концов опрокинет и разобьет вдребезги. Такова Саломея знаменитого немецкого режиссера Клауса Гута, придуманная им для своего дебюта в России.

Танец семи покрывал его Саломея не танцует (этим, впрочем, сейчас никого не удивишь), она, скорее, рассказывает в нем о том, как ее учили танцевать по чужим правилам. Вся ее жизнь проходит перед нами за эти десять минут: помимо взрослой Саломеи в исполнении Асмик Григорян на сцену по очереди выходят еще шесть ее молчаливых белокурых копий разного возраста — от крошки до подростка: вот вам и семь покрывал. Центральный эпизод оперы превращен в обвинение, брошенное отчиму Ироду, эдакое «янебоюсьсказать». Эротика, конечно, отменена (что несколько противоречит музыке). Вместо роковой женщины из эпохи венского декаданса перед нами — современная жертва доминирования, прорабатывающая свою травму.

Саломея — Асмик Григорян. Саломея в детстве — Наталья Кондратова, Ульяна Уткина, Полина Лазарева, Виктория Попугаева, Елизавета Литвинова, Елизавета Мюйр.© Дамир Юсупов / Большой театр

Другой принципиальный момент в каждой постановке этой оперы — голова на блюде. Пророк Иоканаан, губы которого так жаждала поцеловать героиня Уайльда — Штрауса, здесь не цель, а путь к освобождению. Ведь, требуя отрезанную голову, Саломея наконец-то идет поперек воли отчима. Так что никакого Эроса-Танатоса, только бизнес. Вот что говорит драматургиня (видимо, так) постановки Ивонн Гебауэр: «В конце концов Саломея оставляет все позади, даже свою последнюю связь — связь с Иоканааном. Она должна уничтожить и его, покинуть его, чтобы стать свободной и обрести самостоятельность. Лишь тогда, в самом финале, она попадет в совершенно новый мир, где действуют правила, которые она определяет сама».

Ирод — Винсент Вольфштайнер. Саломея — Асмик Григорян. Иродиада — Анна Мария Кьюри.© Моника Риттерсхаус

Из этого понятно, что на финальных аккордах Саломея не погибает по приказу ужаснувшегося Ирода — наоборот, она идет вглубь сцены навстречу лучшему будущему при свете овальной луны. А Иоканаан, с головой или без (в спектакле есть оба варианта), остается в итоге как-то не у дел. Кто он — герой из сна или подсознания, личный Саломеин божок, еще одна статуя, только без рогов, а заодно и головы? Тут все не так однозначно, как с Иродом.

Иоканаан в спектакле живет этажом ниже — в белом, тусклом и неоформленном, будто подмороженном мире детских и подростковых травм, населенном белокурыми девочками в гольфах и редкими игрушками. Спускаясь в него, Саломея скидывает свое верхнее черное платье, под которым оказывается белое. Это перемещение между этажами-мирами — самая эффектная деталь сценографии Этьена Плюсса и отличная демонстрация технических возможностей Исторической сцены Большого театра.

© Моника Риттерсхаус

«Саломея», в момент своего рождения в 1905 году объявленная безнравственной и неисполнимой и сразу ставшая знаменитой, давно является одной из самых репертуарных опер ХХ века, но в Большом не шла почти 100 лет. Нынешняя постановка — результат договоренности театра с Метрополитен-оперой о трех копродукциях с участием Анны Нетребко, объявленных еще в далеком докоронавирусном 2017 году. Речь тогда шла также об «Аиде» и «Лоэнгрине». Но с тех пор многое изменилось. Пандемия закрыла Мет на неопределенный срок, так что Большой в этом проекте сейчас незапланированно выступил первым. Переезд «Саломеи» в Нью-Йорк пока ожидается аж в 2025 году. В свою очередь, Нетребко поняла, что партия иудейской царевны не подходит ее голосу, и какое-то время назад отказалась. Зато в Зальцбурге успела взойти новая звезда, спевшая как раз эту партию в постановке Ромео Кастеллуччи, — Асмик Григорян. То, что певица, голосом, энергетикой и физиологией идеально попадающая в непростые условия оперы Штрауса и обреченная на звание Саломеи номер один в современном музыкальном мире, была заполучена в премьерный состав Большого театра, — это уже гарантия успеха. Среди ее коллег по сцене безусловный фаворит — прекрасный немецкий тенор Винсент Вольфштайнер в роли Ирода. Немецкий баритон Томас Майер (Иоканаан) и итальянская меццо-сопрано Анна Мария Кьюри (Иродиада) радуют чуть меньше. Местные певцы в главных четырех партиях не задействованы. Зато вовсю себя показывает местный оркестр, погружающийся в нервную роскошь музыки Штрауса под руководством Тугана Сохиева. Впрочем, роскошь ему удается лучше нервности.

Понравился материал? Помоги сайту!