Баховский салют

В финской церкви Св. Марии в Петербурге баховские «Страсти по Матфею» исполнили немецкие солисты, немецкий и два российских хора, а также оркестр, специально собранный из питерских и московских барочников. Концерт пришелся на 23 февраля. Посередине него церковь десять минут сотрясал артиллерийский салют — случай во вкусе Джона Кейджа. Курьез, который не смогли предвидеть организаторы, по-своему символичен: в сегодняшней культурной жизни Петербурга их проект кажется чем-то из параллельной реальности. Город заклеен афишами «Страстей по Матфею» сочинения митрополита Илариона, а одноименный опус Баха вот уже много лет можно услышать только в добропорядочном академическом исполнении оркестра и хора Мариинского театра. В нулевых и начале 10-х годов «Страсти по Матфею» ставил здесь Лео Кремер, приглашая из Германии солистов и направляя камерные коллективы города в стилистическое русло барокко, но об исторических инструментах речи и тогда не шло. Неправдоподобным кажется и то, что нынешнее исполнение — независимая антреприза, за которой не стоит никакая крупная культурная институция: зная, как многомиллионные гранты весело сгорают без следа, сложно поверить, что проект осуществлен на деньги региональных немецких благотворительных фондов.

Нити уводят в немецкий Мербуш, пригород Дюссельдорфа, где есть лютеранская община Бюдерих, прихожане которой очень любят музыку (при общине семь любительских хоров) и путешествия. За музыку отвечает кантор Екатерина Поризко, которая предложила своему активу замахнуться на «Страсти по Матфею» и приехать с ними в почти родной для нее Петербург (прежде чем выучиться на Kirchenmusik-директора в Германии, Екатерина окончила здешний университет по старинным клавишным). Дальше все шло по нарастающей: у проекта появились спонсоры, а в касте — солисты со всей Германии, в том числе безусловный хедлайнер Ульрих Кордес в партии Евангелиста. Дело оставалось за оркестром и недостающими хорами — как известно, в баховской партитуре три хора, хотя сегодня за них нередко поют части одного коллектива. И если место певчих заняли, под стать хору общины, любительские коллективы (петербургские хор Fortis и Детский хор Филармонического общества, оба под управлением Екатерины Андреевой), то в оркестре были не просто профессионалы, а спецы по музыкальному барокко, собранные из двух столиц.

Создание такого оркестра на скудной петербургской почве — небывалый прецедент. На фестивале Earlymusic (единственное время в году, когда у здешних любителей старинной музыки в жилах течет кровь, а не вода) барочные оперы и балеты давно идут в камерном исполнении «Солистов Екатерины Великой». Для Курентзиса и MusicAeterna, которые в прошлом году обосновались на Итальянской улице, барокко — безусловно, область компетенции, но далеко не основное направление в репертуарной политике. Неожиданно выяснилось, что местные барочники, невидимо играющие в ансамблях по церквям и музеям, в состоянии сообща сдвинуть баховскую громадину: с привлечением отдельных музыкантов со стороны набрались нужные два состава (в партитуре Баха — по оркестру на каждый из двух основных хоров). Нашлись и экзотические гобои да качча (Денис Быстров) и д'амур (Константин Яковлев), и барочные флейты (Александр Кискачи с учениками), и две группы continuo: виолы да гамба (Владимир Гаврюшов, Вадим Вайнштейн), контрабасы (Григорий Воскобойник, Алексей Иванов), фаготы (Константин Яковлев, Дмитрий Волченков), клавесин (Екатерина Бязрова) и орган-позитив (Андрей Коломийцев).

Вряд ли за неделю репетиций этот антрепризный оркестр мог достичь уровня Collegium Vocale Gent, который скоро привезет «Страсти по Матфею» в Москву. Но шероховатости, проскакивающие у отдельных музыкантов, не отменяли общего ощущения уверенной сыгранности и барочного драйва в ансамбле. Во многом это заслуга первых скрипок двух оркестров-половинок, выписанных из Москвы: Полины Бабинковой (у которой даже в соло в знаменитой арии альта «Erbarme dich», прозвучавшем пронзительно и стилистически безупречно, нашлось место драйву) и Павла Фильченко.

В хоровом пространстве над оркестром царил энтузиазм. Заметнее всего его источал хор общины-инициатора Бюдерих (усиленный хором соседней общины Норф-Нивенхайм): здесь большинству было за 50, а значительной части и за 70. Их вступительное арпеджио на «Kommt...» в первом номере яростно ощетинилось голосами в разные стороны, зато позже, в лютеранских церковных хоралах, которыми Бах прослоил партитуру, — кто мог бы быть аутентичнее? Рядом с ними хористы Fortis казались робковатыми, но звучали заметно более округло и чисто. Детский хор из маленьких мальчиков и (в основном) девочек, размещенный в соответствии с замыслом Баха выше всех остальных — на ярусе, выполнил свою ответственную задачу, хотя надрыва, который дали бы голоса мальчишек постарше, немного не хватило.

Венчать эту конструкцию из самодеятельных хоров и профессионального, но экспериментального оркестра должны были солисты. Здесь публику ждали яркие контрасты. Однозначными удачами стали альт Стелла Антверпен, собранный вокал и безусловное чувство стиля которой особенно хорошо складывались с оркестром, баритон Маттиас Хорн и бас Себастиан Кляйн в партии Иисуса. Сопрано Людия Цборшиль вокально не убеждала, разве что выразительно обличала Петра в роли служанки, а сам безымянный Иуда/Петр звучал ученически и сипло. Возвышался же над всеми (в том числе в прямом смысле, стоя на кафедре проповедника) Евангелист Ульрих Кордес, давно и много поющий эту партию в баховских пассионах. Стоило прийти ради него одного: обладатель солнечного тембра, обезоруживающе артистичный, Кордес, нигде не отклоняясь от стиля, совершенно уничтожил стереотип нудного евангельского чтения — оказывается, и так можно было.

Екатерина Поризко, выступившая и организатором, и фандрайзером, и дирижером исполнения, выглядит в поколении тридцатилетних фигурой какого-то нового типа. Примеров нелепых перегибов на таком пути мы знаем достаточно, здесь же — редкий случай, когда можно говорить о балансе организаторского пыла и исполнительской компетенции. На концерте Поризко показала крепкую дирижерскую выучку и особо заметный хормейстерский опыт: тяжело стронувшись с места в первом хоре, дальше музыка нигде не теряла движения, а в финале огромный баховский пазл сложился в какую-то и вовсе проникновенную смесь скорби и надежды. Будет ли следующий проект Екатерины таким же вызовом привычному порядку вещей, неизвестно; пока же кантор общины Бюдерих со своим хором возвращается в Германию — 29 марта «Страсти по Матфею» должны прозвучать в Мербуше.

Понравился материал? Помоги сайту!