Соло доброй разбушевавшейся колдуньи на ханге

При нынешней фрагментации культуры неясно, нуждается ли в представлении Эвелин Гленни. Во вступительном слове Владимир Фейертаг, специалист по джазу (не профиль Гленни), со сцены Большого зала филармонии заявил: «Это все очень далеко от нас. И если наша сегодняшняя героиня, которая появится на сцене, — это очень известная величина в Европе, то мы за некоторое время, открыв интернет, узнаем, кто это и что это».

Шотландская перкуссионистка Гленни между тем уже не раз была в России: выступала и в Москве, и в Петербурге — даже в том же Большом зале филармонии, пусть и в 2013 году. Да что там выступала — она работала с Бьорк, Фредом Фритом и Стингом, играла на церемонии открытия летних Олимпийских игр в Лондоне, получила «Грэмми» и больше ста международных наград, ее титул — дама-командор ордена Британской империи… Эвелин Гленни называет главной целью в жизни ни больше ни меньше как научить мир слушать.

© Стас Левшин

В детстве она стала жаловаться на боль в ушах после езды на велосипеде против сильного ветра. В восемь лет поняла, что воспринимает речь иначе, чем другие, а к двенадцати привыкла пользоваться слуховым аппаратом. Ей пришлось научиться воспринимать слушание как «особую форму прикосновения». «Я могу ощущать музыкальный звук через ноги, нижнюю часть тела и через руки; могу распознавать ноты, когда нажимаю педаль, в соответствии с тем, какая часть ноги чувствует вибрации, насколько долго и как я ощущаю эти вибрации в теле». Об этом она рассказывает в автобиографии «Good Vibrations», которую выпустила в 24-летнем возрасте. Гленни, впрочем, против экзотизации — говорит, если публике интересно только то, как может глухой музыкант играть на перкуссии, значит, это ее провал как музыканта.

© Стас Левшин

Кого точно следует представить, так это соотечественников Гленни — трио HLK, вышедшее на сцену после Фейертага. Группа, названная по первым буквам фамилий участников — Ричард Хэрролд (фортепиано и Moog), Энт Лоу (восьмиструнная гитара) и Ричард Касс (ударные), — образовалась на почве совместной любви к определенному уровню исполнительской сложности и экспериментаторства. Среди влияний HLK называют как Баха и Лигети, так и электронщика-мультиинструменталиста Squarepusher. Альбом у них пока вышел один, он называется «Standard Time», и что следует как из его прослушивания, так и из интервью британского трио: HLK — рабы ритма. Полиритмия, ритмические аллюзии, необычные рисунки и вставки в самых неожиданных местах — все это HLK с упоением продемонстрировали в первой же сыгранной ими композиции — американской классике 1936 года «The Way You Look Tonight», совершенно неузнаваемой в их версии.

© Стас Левшин

Гленни присоединилась на втором, тоже альбомном, номере — двухчастной «Extra Sensory Perception», заняв полсцены справа в окружении маримбы, вибрафона, литавр, ханга, ударной установки и только она знает, каких еще инструментов (всего их в ее коллекции больше 2000). После недолгой переклички вибрафона Гленни и клавиш Хэрролда вступили Касс и Лоу — и грянул гром (любимая метафора Гленни, упомянутая ею и в фильме на «Культуре», и в лекции на TED много лет назад). Гром — ее стихия, во время буйства которой длинноволосая седая исполнительница в очках напоминала разбушевавшуюся колдунью, пусть и добрую.

Финальные в первом отделении «Smalls» («Мелочи») на основе «Blue in Green» — еще одна трудно распознаваемая интерпретация, во время которой группа решила показать совместное исполнительское мастерство. И странное дело: все было будто четко и безупречно, но транслировать со сцены нечто эмоционально осмысленное музыкантам удавалось только в отдельных связках — космическом вступлении Гленни и Лоу или когда Гленни аккомпанировала встреченному аплодисментами тревожному соло Хэрролда. Когда же все играли вместе, за техникой бессвязно терялся смысл, и на лицах публики читалось, скорее, снисхождение.

© Стас Левшин

Лучшим моментом концерта стало завораживающее соло Гленни на ханге сразу после перерыва. Она играла под аккомпанемент записи «Orologeria aureola», сочиненной при участии Филипа Шеппарда, и интереснее всего вышло (вероятно, случайно), когда она начала стучать точно вместе со словами Владимира Фейертага, вернувшегося на сцену объявить композиции второго отделения. Следом Гленни и Касс аффективным ударным диалогом открыли композицию «Dux», в предфинальной части которой Касс выдал сложнейшее пятиминутное барабанное соло. Но что в «Dux», что в двух заключительных «Концертино для Билла» и «Жиге» (первая на основе «All Blues» с «Kind of Blue», вторая на основе жиги из Первой сюиты для виолончели соло Баха, и в обоих случаях это несущественно, потому что не узнать) важнейшей была грань между непредсказуемостью и дисциплинированностью, на которой музыканты не всегда успешно балансировали.

© Стас Левшин

Ведь очевидно, что заковыристые деконструкции классики были отточены до изнеможения. Что взрывы структур хорошо спланированы и что для «импровизации» — а HLK подаются как «импровизационное трио» — места было не так уж много. Неожиданности чаще были от ума и потому восторга не вызывали, особенно когда все участники HLK с Гленни играли совместно. Но когда по отдельности — совсем другое дело: тогда они наслаждались и собой, и внимательно слушающей публикой, и переливающейся светом филармонией. Может, им лучше друг без друга.

Понравился материал? Помоги сайту!