Второй фортепианный концерт одержал победу над Первым

И другие тектонические сдвиги на конкурсе Чайковского

текст: Екатерина Бирюкова
Detailed_picture© XVI Конкурс Чайковского

Закончился XVI конкурс Чайковского, проходивший в Москве и Петербурге по шести специальностям. К фортепиано, скрипке, виолончели и вокалу в этом году добавились медные и деревянные духовые инструменты. Следующие четыре года пройдут в обсуждении победителей и «духового» нововведения. Но уже есть витрина праздника — гала-концерты лауреатов, проходившие два вечера подряд в двух российских столицах при участии конкурсного шефа Валерия Гергиева (который между московским и питерским концертами без отрыва от собственного производства еще успел продирижировать дневным мариинским «Тангейзером»!). И эта витрина сильно отличается от той, к которой мы привыкли.

В Москве впервые с 1958 года гала-концерт прошел не в Большом зале консерватории, а в новеньком «Зарядье». И впервые на нем победил пианист, который для финала выбрал не само собой разумеющийся Первый, а Второй концерт Чайковского. Прежде он считался каким-то «нефинальным», его редко кто играл, и выглядело это милой экстравагантностью, не более того. А теперь он оказался свежим счастьем, разбавившим ритуальную повторяемость одной и той же музыки финального тура.

© XVI Конкурс Чайковского

И это важный прецедент. Потому что в целом теперь есть ощущение, что нужно не столько приближаться к давно известному эталону, сколько показывать новое. Например, американец Златомир Фанг (1-я премия) сыграл для гала-концертной публики виолончельную музыку послевоенного авангардиста Эллиотта Картера, а Анастасия Кобекина (3-я премия) — своего отца, екатеринбургского классика Владимира Кобекина. Такое еще недавно сложно было себе представить. Рядом могучая меццо-сопрано Мария Баракова (1-я премия) из Молодежной программы Большого театра вполне конвенционально рассказывает о том, что она «не способна к грусти томной», а греческий бас Александрос Ставракакис (1-я премия) — о том, что он «достиг высшей власти». И это, на самом деле, разные вселенные. Но как-то они теперь уживаются вместе.

© XVI Конкурс Чайковского

Главный фаворит конкурса — 22-летний французский пианист Александр Канторов (ударение с последнего слога его фамилии по мере усиления местной любви, кажется, окончательно съехало на первый), сын скрипача и дирижера Жан-Жака Канторова, потомок эмигрантов из России и воспитанник той самой Рены Шерешевской, которая на прошлый конкурс привезла нам Дебарга. Фортепианная часть конкурса в этом году была очень сильной. И тому подтверждение — беспрецедентная попытка жюри, которое возглавлял Денис Мацуев, объявить победителями фактически всех участников финала: одна первая премия (ее по регламенту делить нельзя), две вторые (японец Мао Фудзита и россиянин Дмитрий Шишкин), три третьи (американец Кеннет Броберг, россияне Алексей Мельников и Константин Емельянов), одна четвертая со спецпризом «За мужество и самообладание» (китайский пианист Ань Тяньсю и дирижер Василий Петренко не договорились, в каком порядке будут играть произведения), пятое и шестое места свободны. Однако премии определяются по результатам третьего тура, в котором блестяще выступил Канторов. А Гран-при — по результатам финального гала-концерта, а то и по бурности аплодисментов, уловленной чутким ухом Гергиева. Так что золото и Гран-при (а это 130 000 долларов) отправляются во Францию.

От руководящей роли фортепиано на конкурсе никуда не деться. Соревнование пианистов — самое горячее, основная часть многомиллионных просмотров на medici.tv, еще в прошлый раз переведших состязание в новый медиаформат футбольного типа, — именно у них. Тем не менее общая картина уже не так фортепианоцентрична. Вторая по значимости специальность — скрипка — наконец-то обрела своих героев (в прошлый раз первая премия не была присуждена). Вровень шли Сергей Догадин (1-я премия, Россия) и Марк Бушков (2-я премия, Бельгия). Альтернативной звездой стал Айлен Притчин (4-я премия, Россия): ему достался спецприз музыкальных критиков. Ну и всевозможные дудящие новички — флейты, кларнеты, тромбоны и даже туба, — может, и не всех убедили, но как минимум заявили о том, что они есть.

© XVI Конкурс Чайковского

Причем если ария Ленского на тромбоне (Алексей Лобиков, 1-я премия) воспринималась, скорее, как курьез, то флейтист Матвей Демин (1-я премия), работающий концертмейстером в цюрихском оркестре Тонхалле, вполне мог посоперничать за Гран-при. Финальный ряд участников гала, выведенный Гергиевым на сцену Мариинки-2 в районе двух часов ночи, представлял собой совершенно непривычную смесь солистов и оркестровых музыкантов (причем многие лауреаты духовых специальностей были работниками сидящего за их спинами Мариинского оркестра). Традиционной конкурсной знати — пианистам и струнникам — с этим пока сложно смириться, но прежние иерархии разрушаются, а Вариации на тему рококо и Первый концерт — уже давно не центры виолончельного и фортепианного мироздания. Хотя Чайковский — по-прежнему наше все.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Подписывайтесь на наши обновления

Еженедельная рассылка COLTA.RU о самом интересном за 7 дней

Лента наших текущих обновлений в Яндекс.Дзен

RSS-поток новостей COLTA.RU

Сегодня на сайте
«Когда жертву назначают — это фальшивый нарратив. И неважно, что он создан ради высшей цели. Если ты хочешь определить, кто здесь жертва, посмотри на мир!»Общество
«Когда жертву назначают — это фальшивый нарратив. И неважно, что он создан ради высшей цели. Если ты хочешь определить, кто здесь жертва, посмотри на мир!» 

Катерина Белоглазова узнала у Изабеллы Эклёф, автора неуютного фильма «Отпуск», зачем ей нужно было так беспокоить зрителя

12 декабря 20192217
Виржиль Вернье: «Я испытываю страх перед неолиберальным миром. В кино я хочу вернуть себе силу, показать, что мы не боимся»Общество
Виржиль Вернье: «Я испытываю страх перед неолиберальным миром. В кино я хочу вернуть себе силу, показать, что мы не боимся» 

Алексей Артамонов поговорил с автором революционного фильма «София Антиполис» — полифонической метафоры сегодняшнего мира в огне

12 декабря 20191522
«Чак сказал: “Она — секс-робот. Как мы можем сделать понятным для зрителя, что я с ней не сплю? Мы ведь только что познакомились”»Общество
«Чак сказал: “Она — секс-робот. Как мы можем сделать понятным для зрителя, что я с ней не сплю? Мы ведь только что познакомились”» 

Поразительный фильм Изы Виллингер «Здравствуй, робот» — об андроидах, которые уже живут с человеком и вступают с ним в сложные отношения. И нет, это не мокьюментари, а строгий док

10 декабря 20192988