1 февраля 2019Академическая музыка
45770

Орфею нашли время и место

Советские семидесятые — тема оперы Клаудио Монтеверди в театре Сац

текст: Екатерина Бирюкова
Detailed_picture© Елена Лапина

Барочные и даже добарочные оперы в Детском музыкальном театре имени Н.И. Сац — не такая уж экстравагантная новость. В репертуаре здесь уже есть «Альцина» Генделя, «Игра о душе и теле» Эмилио де Кавальери, старинная испанская сарсуэла «Любовь убивает». «Орфей» Клаудио Монтеверди — одна из самых ранних опер и первый проверенный временем общепризнанный шедевр в этом жанре. Его премьера состоялась в 1607 году в Мантуе. Российскую премьеру осуществил много позже нынешний худрук театра Сац Георгий Исаакян еще во времена своей работы в Пермской опере.

© Елена Лапина

Теперь, спустя 10 лет, режиссер обратился к этому сочинению вновь — уже гораздо более оснащенный наступившей эпохой исторического информирования (хотя дирижера Валерия Платонова он взял из прежней, пермской, жизни). Большой друг театра — барочник Эндрю Лоуренс-Кинг — снова в центре группы инструменталистов, стильно украшенной теорбами и сакбутами. Сам Лоуренс-Кинг, значащийся в постановочной команде консультантом по барочному стилю, играет попеременно на барочной арфе, клавесине и уникальном маленьком клавишном инструменте под названием «регаль», как и в старину, издающем невероятно мерзкие звуки ада. К старательному, но ученическому музицированию всех остальных участников представления знаменитый арфист добавляет воздуха, свободы и пластичности.

© Елена Лапина

Но при всем умилении от барочного горения театральной молодежи все же этот проект — не про музыку. Благодаря приглашенной в постановочную команду художнице Ксении Перетрухиной он — про новое осмысление и обживание театрального пространства, превращающегося в грандиозную, очень выразительную инсталляцию. Такое Перетрухина уже делала в пермском «Cantos» Сюмака—Курентзиса, устроив для него засохший райский сад в классическом зале с ярусами и лепниной. Здесь в ее распоряжении — нечто гораздо более причудливое: огромное разноуровневое фойе с кучей позднесоветских архитектурных излишеств (здание построено в 1979 году), на сей раз предоставляющее богатые возможности для ада.

© Елена Лапина

Основной зал в спектакле не задействован. Исаакян указал художнице на святая святых своего театра — верхнюю ротонду, где всегда была огромная клетка с птицами. Птиц отселили, в ротонде кругом поставили два ряда разномастных, видавших виды стульев для публики (ее помещается всего 40 человек). По барахолкам насобирали полированных столов, радиол, пузатых телевизоров и прочих артефактов à la Kabakov. Хор и солистов приодели в платья и клеши из бабушкиных сундуков (собиратель костюмов — Алексей Лобанов). В руки Орфею (в моем спектакле это был Андрей Юрковский) дали каэспэшную гитару, суровому Харону (Олег Банковский) вместо лодки нашли аутентичные советские лыжи с палками. По затемненному фойе зрители проходят сквозь двери унылого канцелярского шкафа (специальная тетенька предупреждает: «Осторожно, ступенька, берегите голову») мимо цветов в горшках из поликлиники и рожковой люстры над журнальным столиком. Поднявшись в ротонду, они попадают сначала на веселую студенческую свадьбу с гранеными стаканами и настольными играми, потом — в душноватый морок официальных награждений и смирной хоровой самодеятельности. Между этими двумя состояниями — главный трюк спектакля: в бездну ада можно попасть, спрыгнув с перил ротонды на предательски пыхтящий с нижнего этажа батут. Помимо Орфея это проделывает еще целая поминальная вереница грустных, придирчиво одетых советских граждан, кажется, выходящих прямо из рядов зрителей (которым в этот момент положено стоять), давая постановщикам повод для дополнительного винтажного дефиле.

© Елена Лапина

Какое ко всему этому отношение имеет «Орфей» Монтеверди? На мой взгляд, очень небольшое. «Не оборачивайся» — таков девиз спектакля. Возвращенная было Эвридика (Анастасия Лебедюк) некоторое время парит и даже поет, вися на тросе над адовой бездной фойе, но обернувшийся Орфей снова остается без нее — в окружении застойной беспросветности. При всем при том этот спектакль для взрослых, разыгрывающий в детском театре «праздник непослушания» с надувным батутом, приглашает именно что обернуться и, возможно, улыбнуться. Позднесоветская архитектура — это довольно травматичное пространство детства с забытой сменкой, растянутыми рейтузами, немытыми окнами и коллекцией заграничных фантиков от жвачки. Даже в таком креативном здании, как театр на проспекте Вернадского со скульптурной птицей на крыше и живыми под ней, до сих пор чувствуется натужная жизнерадостность, пытающаяся скрыть холодную угрюмость. В «Орфее» это огромное чудище оживает, начинает играть своими разнообразно подсвеченными объемами (художник по свету — Евгений Ганзбург), аукаться расставленными по разным уровням фойе музыкантами и оказывается сказочным, удивительным, ироничным. Короче говоря, диким, но симпатичным.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Комментарии
Сегодня на сайте
Мужской жестКино
Мужской жест 

«Бык», дебют Бориса Акопова, получил главный приз «Кинотавра». За что?

19 июня 201939110
Рижское метроColta Specials
Рижское метро 

Эва Саукане реконструирует советскую утопию — метрополитен в Риге, которого не было

19 июня 201929880
Что слушать в июнеСовременная музыка
Что слушать в июне 

Детский рэп Антохи МС, кинетическая энергия Дмитрия Монатика, коллизия Муси Тотибадзе и еще восемь российских и украинских альбомов, которые стоит послушать

19 июня 201938890