Вышиванка

Цикл фортепианных прелюдий Леонида Десятникова «Буковинские песни» в разной комплектации уже год путешествует по миру. Алексей Ратманский поставил на половину из них балет в Нью-Йорке, потом были Лондон и Платоновский фестиваль в Воронеже, мировая премьера всех 24 штук на Дягилевском фестивале в Перми, открытие сезона в Петербурге, на очереди — Тель-Авив.

Московская премьера состоялась в Малом зале консерватории в рамках фестиваля «Эстафета Веры», посвященного выдающемуся фортепианному педагогу Вере Васильевне Горностаевой, к которой все участники программы имели почти семейное отношение. 24 прелюдии Десятникова сыграл Алексей Гориболь, которому они и посвящены. Предваряли их 24 фортепианные прелюдии Шостаковича в исполнении Полины Осетинской и для разогрева — его же Концертино для двух фортепиано. Десятников присутствовал в зале — том самом, что помнит еще премьеры камерных сочинений Шостаковича. В общем, получилось событие редкой элегантности и старорежимности. Но что важнее — большой художественной силы.

Прелюдии Шостаковича Полина Осетинская играет давно и хорошо, записала с ними диск, лепит из них большую форму умно, тонко и аристократично. Обнаженная музыкальная мысль тянется непрерывно, ни на секунду не отпуская слушательского внимания. Полусерьезные миниатюры молодого композитора складываются у нее в грандиозный документ, придавливающий одиночеством и искренностью.

«Буковинские песни» созданы на основе фольклорных материалов Западной Украины, найденных в советской хрестоматии 50-х годов. Кроме украинских мелодий тут есть молдавские, румынские, еврейские. Десятников любит заниматься такими раскопками. Его «Русские сезоны» (тоже превращенные Ратманским в балет) вдохновлены сборником с песнями Смоленского Поозерья, «Зима священная» — текстами из советского учебника по английскому языку 1949 года.

В данном случае сквозь ироничный лоск питерского денди проступает украинское детство композитора — с музыкой радио и телевидения. В каждую прелюдию вплетена песня — но так хитро, что и не поймаешь. Наносить поверх чужого, но такого родного текста патину, кракелюр или что-то, чему еще не придумано название, вышивать затейливые узоры или отвлекать внимание контрастно-стилевыми вторжениями — все это хорошо узнаваемые, виртуозно отточенные и доведенные здесь до блеска десятниковские методы ускользания.

С не меньшим блеском их представляет публике Алексей Гориболь, давно дышащий в такт с этой музыкой. «Стейнвей» у него порой звучит как цимбалы, разрозненные страницы рукописи он вкусно перебирает, будто те только что написаны, и не скрывает своего счастья. Шутка ли: у него теперь есть 24 прелюдии — одна бисовее другой — и суперхит — прелюдия № 22! Можно ли писать музыку для неподготовленного рояля в XXI веке? Еще как можно!

Понравился материал? Помоги сайту!