11 июня 2014Литература
97180

Твиттер-литература — наслаждайся кусочками

Андрей Мирошниченко прочитал детективную повесть «Executive Severance», написанную 800 твитами в Твиттере, и делится впечатлениями

текст: Андрей Мирошниченко
Detailed_picture 

Письменность сама по себе — занятие для тела неестественное. Еще в Средние века люди читали вслух. Лишь потом научились «про себя», молча.

А теперь и разговор стал безголосым. Письменная речь обретает черты устной — ею общаются. Текст все чаще служит контакту, а не контенту.

Длина чтения сокращается. Длинный текст становится чем-то вроде латыни — мертвого языка классических знаний. Доступно немногим.

Из-за освобождения авторства растут, конечно, объемы любых текстов. Но объемы отрывистых сообщений растут опережающими темпами.

Классическая литература создавала мир повествованием. Ее код — не язык, ее код — усидчивость, diligence. Дилижанс пустеет.

Код новой экосистемы — fast'n'fun. Весело и вкусно — «Макдональдс»!

Далеко не все, что было на латыни, перешло потомкам. Ту литературу, кодом которой была усидчивость, на язык fast'n'fun вообще не переводят.

А что если попытаться написать повесть новым языком — языком Твиттера, например? Поздно, она уже написана.

Детективная повесть «Executive Severance» составлена из твитов — каждый фрагмент повествования не превышает 140 знаков.

Но речь не только об отрывистости текста. Повесть в жанре mystery была реально написана в Твиттере.

Автор эксперимента и повести — профессор Роберт Блекман (Robert K. Blechman). Он преподает теорию медиа в Фордемском университете в США.

Публикуя несколько твитов в день, за 15 месяцев Блекман собрал 800 твитов. Они и стали текстом повести.

Способ написания сам по себе создал свою легенду, обеспечив произведению хороший резонанс. Блекман сочинил новый жанр — Twitstery.

Клэй Ширки сказал, что новые медиа самой своей формой дают месседж: «you can play this game too — ты можешь тоже». А потом уже содержание.

«Послание формата» есть и у Блекмана: «Wow, повесть написана твитами!» Но это не единственное ее достоинство. Содержание тоже есть.

За эту повесть Блекман получил в 2012 году от Media Ecology Association награду имени Мэри Шелли за выдающееся художественное произведение.

В мировой литературе «Executive Severance» должна занять место детективной повести с самым частым прямым и косвенным цитированием Маклюэна.

Несмотря на обилие ньюмедиа-сигналов, это классический детектив. Заумь не досаждает. Критики отмечают острый ум и юмор автора — и не зря.

«Executive Severance» можно перевести и как «отставка начальника», и как «расчленение начальника» — оба события присутствуют.

Главный герой полицейского детектива — полицейский детектив. В меру недотепа, по-модному немного аутист.

Детектив Аркаби — любитель бытовой конспирологии. Странным деталям он не придает значения, зато в обычных событиях видит потаенный смысл.

В доме вдовы он замечает, что на полке не хватает банки с медом под номером «5», и тут же заключает, что «5» — это ключ и послание от убийцы.

В шахте ему дают канарейку для обнаружения газа. В напряженный момент герой видит, что канарейка мирно спит на дне клетки, и успокаивается.

Каждая его версия убийства нелепа. Но следствие как будто само идет по верному пути. Этим Аркаби напоминает детектива из «Розовой пантеры».

Важную роль в повествовании играет Твиттер. Не только потому, что повесть в Твиттере написана. Твиттером еще и пользуются герои.

В момент убийства жертва послала твит. Этот твит был: аааааааааааааааа. То ли зашифровано имя убийцы, то ли кнопка залипла. Подумал Штирлиц.

Аркаби ведет твиттер, описывая свои шаги и ход расследования. Выясняется, что у детектива один (1 шт.) фоловер. И этим фоловером оказался…

Аркаби — инициальная аббревиатура имени автора, хотя прямых улик нет.

Автор играет с двумя пластами нарратива: сообщения в Твиттере, ставшие повестью, и собственно повесть, ставшая книгой.

Фигура рассказчика невозможно переплетается с фигурой героя — он не просто рассказывает, но делает это в Твиттере. Пир постпостмодернизма.

Сидя в холодильнике, Аркаби обращается в Твиттер за советом. Отклики реальных читателей включены в повесть как советы из Твиттера.

В сиквеле Блекман идет еще дальше. Аркаби теперь повествует в настоящем времени. То есть шлет твиты в драке, в аварии, даже в отключке.

Вот реальное освобождение авторства. Рассказ не зависит от состояния автора. Это не мы переселимся в соцсети, это соцсети вселяются в нас.

Сиквел называется «The Golden Parachute», пишется прямо сейчас и тоже в Твиттере, в реальном времени. Можно следить — @Twitstery.

Хотя книгу читать все еще удобнее. Более того, твиты в книге ажурны — текста мало, воздуха много. И Толстоевский тут не забалует.

И да, забыл сказать. Это же пересказ детектива, верно? Так вот: убийца — садовник.

Комментарии
Сегодня на сайте
Мужской жестКино
Мужской жест 

«Бык», дебют Бориса Акопова, получил главный приз «Кинотавра». За что?

19 июня 201939140
Рижское метроColta Specials
Рижское метро 

Эва Саукане реконструирует советскую утопию — метрополитен в Риге, которого не было

19 июня 201929900
Что слушать в июнеСовременная музыка
Что слушать в июне 

Детский рэп Антохи МС, кинетическая энергия Дмитрия Монатика, коллизия Муси Тотибадзе и еще восемь российских и украинских альбомов, которые стоит послушать

19 июня 201938890