Путинизм как коммерческая секта

1.

Глеб Павловский — самый известный российский политический советник — в марте 2014 года выпустил небольшую книгу о политической системе, сложившейся в России после крушения СССР. Павловский был важной фигурой в предвыборных штабах Ельцина (1996) и Путина (2000) и вплоть до 2011 года оставался советником путинской администрации. Он не просто хорошо знает систему изнутри, но в разные годы занимал как апологетическую, так и критическую позицию в отношении вектора ее развития. Надо напомнить, что Павловский входил в число активистов, продвигавших Ельцина до 1990 года. Затем он находился в оппозиции и лишь в 1996 году вновь включился в ельцинскую команду. В 1999 году Павловский в составе небольшого круга советников обеспечивал досрочный уход Ельцина и поддерживал Путина. Но уже в 2001 году опубликовал знаменитое письмо об угрозе победы «православно-чекистской группировки» в Кремле. Позднее он выступал апологетом Путина, затем приветствовал «тандем» как трансформацию властной системы. Но «тандем» не состоялся как форма сменяемости власти, и с мая 2012 года Павловский опубликовал серию критических текстов. В результате этого длинного пути, образно говоря, если у Примакова репутация «русского Киссинджера», то у Павловского репутация «русского Бжезинского». Он не политолог в академическом смысле слова и не публицист, а теоретик «шахматной доски» русской политики. Это и обеспечивает интерес к его книге.

2.

Власть в современной России возникла из крушения предыдущего государства. Павловский считает, что между ельцинским и путинским периодами — полная преемственность. Вместо государства в обломке СССР по имени Россия сложилась «корпорация Россия», то есть некая «Система» (или «государственность»), главным узлом которой является «Команда». Иначе говоря, Павловский считает, что в России даже не «корпоративное государство», а просто чистая «бизнес-модель» управления. Все так называемое государство работает по модели частной корпорации. Что производит эта корпорация? Главная ее цель — конвертация внутренних, корпоративных денег в реальные деньги. Это возможно, только если деньги пересекают границу РФ. Население страны трактуется как «персонал компании». Граждан нет. Нет и национальностей (этносов). А что есть? Есть «премиальный класс» — то есть получатели различных бонусов. И есть остальной персонал, который Павловский называет «населенцы». «Команда» — совершенно надынституциональное ядро власти — симулирует любые формы институциональности, но не придает им никакого значения, поскольку реальное управление осуществляется поверх этих институций. Если бы Павловский остановился на таком описании — это было бы банальностью.

Павловский в своей книге вспоминает любопытный факт: в 2000 году, празднуя победу путинского избирательного штаба, Сурков внезапно поднял тост «За обожествление власти!».

С точки зрения классической политологии, такое «государство» (или «система») является слабым. Павловский пишет, что система непрерывно воспроизводит три фактора: 1) высокое, демонстративное неравенство; 2) высокий уровень насилия, точнее говоря, угрозу насилия; 3) угрозу катастрофы. Действительно, все три фактора видны невооруженным взглядом. Они и являются свидетельством слабости. Каким же образом обеспечивается устойчивость системы («стабильность»)? С этого места ход мысли Павловского становится вроде бы парадоксальным: «слабость» и является конструктивным моментом устойчивости. Может ли такое быть?

© Издательство «Европа»

На первый взгляд — нет. Даже если мыслить себе российскую систему не как государство, а как бизнес-корпорацию, очевидно, что такая «слабость» не может быть встроенным элементом управления. Но социолог религии ответит: да, может. Если мы говорим об организации власти в системе типа «секта». Павловский в своей книге вспоминает любопытный факт: в 2000 году, празднуя победу путинского избирательного штаба, Сурков внезапно поднял тост «За обожествление власти!». Прозвучал он неожиданно. Между тем на исходе 15-летнего правления путинской «команды» все очевиднее, что она опирается на ту систему власти, которую можно понять лишь по аналогии с типом власти в религиозных сообществах. Тогда становится понятной и «встроенная слабость». Религиозное сообщество управляется с помощью: встроенного ожидания катастрофы (апокалипсис), встроенной угрозы «насилия» (насилием в секте является перманентная угроза исключения из сообщества). Демонстративное неравенство (превосходство лидирующей группы) внутри такой секты также является конститутивным моментом. Любопытно, что «теологические» модели власти в позднем «финансовом капитализме» достаточно широко проникли в практики бизнес-администрирования. Но на уровне отдельных компаний, а не целых государств. Не случайно сегодня в бизнес-дискурсе часто употребляются такие слова, как «гуру», «апостол». С точки зрения Павловского, Путин осуществил реэкспорт. Он внедрил в «Корпорацию Россия» способ власти, которым управляется милленаристская секта. Но именно современная, «коммерческая» секта. Которая симулирует не только институты, но и «миссию». Поскольку система декларируемых ценностей, связанных с «миссией», тоже является лишь прикрытием коммерческого проекта. Огрубляя, можно сказать, что система власти в путинской «Команде» — «сайентологическая». При этом несомненно, что она проводит и своего рода искренний «антропологический эксперимент». Чтобы понять, как это устроено, следует посмотреть фильм Пола Андерсона «Мастер».

3.

Только способ власти в религиозном сообществе и создает особую форму «слабости как силы». Мы привыкли думать, что «божественное происхождение власти» — это максимально мощная легитимация по сравнению с легитимацией через секулярные институты. Но на самом-то деле легитимация власти в теократии чрезвычайно слаба, рискованна и держится «на одной нитке». Эта нитка, признаваемая сообществом, — прямая связь между лидером секты и сверхрациональной, мистической инстанцией. При этом лидер секты имеет возможность мобилизовывать «населенцев», апеллируя и к силе, и к слабости этой нитки. Подтверждением правоты Павловского можно считать устройство «политического мифа», который развивают Путин и его пропаганда. Это типично милленаристский миф: «корпорация-секта Россия» начинается с мифа об «изгнании», Россия отторгнута миром. Она возникла в результате крушения СССР и «спаслась», у России не просто «особый путь», но, как секта, она находится в непрерывном бегстве от «мира» (в котором уже полностью утрачены ценности), спасение России связано с лидером секты и без него невозможно. И так далее. Тут надо еще раз подчеркнуть, что речь идет не о традиционной (монархической) «теологии власти», а о теологии, использованной для «бизнес-секты». Поэтому проект власти Путина совмещает в себе видимые черты архаики и одновременно — ультрасовременности.

4.

Центральным узлом книги Павловского является глава «Putin's moment», фрагмент которой опубликован в газете «Ведомости». Нельзя сказать, что позиция Павловского до конца ясна в этом ключевом фрагменте. Можно сделать такой вывод: Путин на третьем сроке окончательно достроил систему власти в своей «бизнес-секте Россия». В систему «теологической слабости», используемой как сила, включилось следующее поколение секты. Социологи религии знают, насколько это существенный момент в истории милленаристских групп. Но в чем Putin's moment, о котором пишет Павловский, переходя на иератический язык туманной образности? Видимо, в том, что Путин стремится предложить свою систему власти в качестве ультрасовременной всему остальному миру. Секта — во втором поколении — начинает экспорт себя. Павловский не отвечает в окончательной форме: Путин — это действительно Антихрист? Или все-таки «русский Рон Хаббард», взявший под контроль территорию самого большого в мире государства? Читатель сам может ответить на этот вопрос.

Глеб Павловский. Система РФ в войне 2014 года. De Principatu Debili. — М., издательство «Европа», 2014

Понравился материал? Помоги сайту!