Рифф Раф

Мужчина среднего возраста сидит на крыше парижского особняка и, едва не плача, что-то бессвязно бормочет. Мужчину зовут Раф Симонс, через несколько минут должен начаться его первый в жизни показ haute couture для Дома Dior. Нервы, слезы и прочие сопли — не то, что ожидаешь увидеть в фильме с обманчиво гламурным названием «Диор и я», но эта нервная фактура — не единственное, чем фильм Фредерика Ченга отличается от типичных фэшн-байопиков.

Документалки о мире моды редко доходят до людей, специально модой не интересующихся. Чаще всего эти фильмы создают культ личности из индустрии, особенно если личность эта — собственно дизайнер. Почившие звезды удостаиваются условного ЖЗЛ, современников же принято помещать в обстоятельства, грамотно подчеркивающие достоинства их фигуры: эффектная череда съемок, показов, интервью и поисков вдохновения. Названия таких картин часто содержат имя главного героя: «Секреты Лагерфельда», «В поисках Хальстона», «Валентино: последний император», «Марк Джейкобс и Луи Вюиттон», «Диана Вриланд: глаз должен путешествовать». Некоторые исполнены не без выдумки — как, например, «История мужчины» о британском дизайнере мужских костюмов Освальде Боатенге (фильм, почти как «Отрочество», снимали 12 лет) или «Возраст стилю не помеха», повествующий о пожилых нью-йоркских модницах, звездах блога Advanced Style. В целом это жанр скорее телевизионный, до кинотеатров такие фильмы добираются редко. Есть исключения, например, «Заметки об одежде и городах» Вима Вендерса, но это скорее элегическое высказывание о поэтике Йоджи Ямамото, чем строгий документ.

© CIM Productions

Режиссер Фредерик Ченг (в прошлом — соавтор упомянутого фильма о дизайнере Валентино и другого, о фэшн-редакторе Диане Вриланд) в своей самостоятельной работе «Диор и я» показывает сложносочиненный мир кутюрного ателье Dior. Причем смотрит он на его устройство не со стороны, не разинув рот от восхищения, а подробно погружается в многоступенчатый процесс производства высокой моды — и, что важнее, дает слово каждому из его участников. И это очень увлекательно — простые портные вообще редко становятся героями фильмов (если можно, конечно, назвать простыми тех, кто 40 с лишним лет работает в Dior: эти тетушки пережили не одного руководившего ими кутюрье). Кроме того, тут показан не просто производственный процесс — но хроника своеобразного дебюта бельгийского дизайнера Рафа Симонса (напомним — это его первая коллекция haute couture). И готово все должно быть не за 6 месяцев, как это обычно принято, а за 8 недель.

Хроника создания коллекции местами превращается в настоящую производственную драму: вот дизайнера знакомят с новой командой, он изучает архивы Диора, просит напечатать на ткани картины своего любимого художника Стерлинга Руби, выбирает живые цветы, которыми хочет закрыть «грязные» стены парижского особняка, где состоится дефиле. Результат ошеломляет даже на экране: один из первых гостей показа — главред американского Vogue Анна Винтур с ходу заявляет Рафу: «Смотрю, проблем с бюджетом у тебя не было». Материальные вопросы, обычно остающиеся в историях о моде за кадром, в «Диор и я» возникают неоднократно — и глава кутюрного ателье откровенно говорит в камеру: «Если человек покупает у нас в год на 350 тысяч евро, я не могу ему ни в чем отказать — мы живем на эти деньги».

© CIM Productions

Главное достоинство фильма Ченга как раз в этой прямоте. Он очищает модную индустрию от глянцевого блеска и убирает ретушь с лиц, материалов, интерьеров — и коммуникативных процессов. Он выводит на первый план трудности перевода, риторические лакуны (а любой начальник крупного дома должен быть и хорошим, на коллектив в полсотни человек, оратором) и паузы недопонимания в диалогах.

Возможно, даже сильнее, чем он сам бы хотел, раскрывается и главный герой фильма — Раф Симонс. К моменту прихода в Dior у бельгийца уже была как солидная репутация, так и ярлык узкопрофильного специалиста одного стиля. Бывший мебельный дизайнер, он занялся модой в середине 90-х, долгое время одевал только мужчин и был популярен преимущественно среди любителей дорогого streetwear'а. Через 10 лет Симонс возглавил престижную марку Jil Sander, где, в сущности, заново придумал минимализм. В 2012 году, после позорного скандала и последующего увольнения Джона Гальяно, Рафа пригласили делать Dior (занятно, что, несмотря на многолетний опыт работы с мужской одеждой, — только женскую линию).

© CIM Productions

Его новое видение «женщины от Dior» нравится далеко не всем. Модные критики делятся на тех, кто чтит его как провидца, создающего новые стандарты женственности, и тех, кто считает, что последние три года Dior — это хроники депрессии художника, которого душит безостановочная гонка за увеличением продаж. Фредерик Ченг с выводами насчет Симонса не спешит, вместо этого осуществляя операцию даже более жесткую — но и действенную. Он буквально рифмует Рафа с Диором, разбивая съемки работы над коллекцией хроникальными кадрами, озвученными закадровым чтением дневников самого Диора. Столкновения с мифом одного из главных фэшн-революционеров миф бельгийского минималиста, конечно, не выдерживает: отработанный образ трещит по швам, маска сползает, обнаруживая под собой обычного человека. Ровня ли он Диору (схожая уязвимость которого постепенно начинает прослеживаться в наивных дневниковых записях)? Да, в той же мере, что и каждый из нас — закомплексованный, измученный вечным «как бы чего не вышло» человек.

Понравился материал? Помоги сайту!