17 сентября 2013Кино
56500

В круге светском

ИННА КУШНАРЕВА — об Уите Стиллмане, ретроспективу которого покажут в Москве на открывающемся завтра «Амфесте»

текст: Инна Кушнарева
Detailed_picture© Westerly Films

Уит Стиллман — нью-йоркский режиссер с очень удобной, компактной фильмографией, состоящей всего из четырех фильмов. Сначала была трилогия «Золотая молодежь» (Metropolitan, 1990), «Барселона» (Barcelona, 1994) и «Последние дни диско» (The Last Days of Disco, 1998), с годами ставшая культовой. Через тринадцать лет Стиллман снял «Девиц в беде» (Damsels in Distress, 2011), почти не нарушив стилистическое и тематическое единство предшествующих фильмов, и трилогия стала тетралогией. Стиллман хотел быть писателем, увлекался Фицджеральдом и Сэлинджером, с одной стороны, и Сэмюэлем Джонсоном и Джейн Остин — с другой. С литературой даже что-то получалось, его печатали в Harper's. Но он признается, что испытывал трудности с письмом от третьего лица, хотел писать от первого и ради этого шел на всевозможные ухищрения, утяжелявшие текст. Случайно попал в кино к своим испанским друзьям — режиссерам Фернандо Труэбе и Фернандо Коломбо, и writer's block был чудесным образом снят. В кино, как оказалось, все персонажи говорят от первого лица, и в комедиях не обязательно соблюдать логику изложения, с которой так долго приходилось возиться в журналистике.

Стиллман снимает комедии нравов, то, что по-английски называется comedy of manners, то есть работает в классическом комедийном жанре с богатой литературной традицией. Как снимать современную «комедию манер», не очень ясно, потому что, собственно говоря, манер не осталось. По правилам жанра в комедии должны быть представлены высшее, «фешенебельное» общество и чужак-аутсайдер, наблюдающий за его манерами/нравами. Чужак не идентифицируется с ними и способен на остранение, из которого возникает комическое.

В самом чистом виде этот жанр представлен в первом фильме Стиллмана «Золотая молодежь». Есть группа preppies, выпускников дорогих частных школ, живущих в Вестсайде, которые развлекаются посещением традиционных нью-йоркских балов дебютанток. В их круг случайно попадает Том Таусенд, бедняк с Истсайда, сын разведенных родителей, читающий Фурье и Торстейна Веблена (автора концепции демонстративного потребления, среди прочего) и, по его словам, презирающий светские развлечения. Том втягивается в ночные домашние посиделки после светских мероприятий, компания принимает его благосклонно. Кроме него в группе есть еще один аутсайдер — Одри Роже, девушка из той же среды, что и все остальные, но несколько выпадающая из общей картины. Например, она увлекается романами Джейн Остин. Том посмеивается, но сам, как выясняется, не читал Остин, а только пересказывает разгромное эссе Лионеля Триллинга. По законам жанра аутсайдер в итоге должен осознать, что видимости и светские формальности не так уж плохи и без них будет утрачено нечто очень ценное. Том зачитается романом Остин «Доводы рассудка» и забросит Фурье. В финале вместе с еще одним членом «банды», интеллектуалом Чарли, примерив на себя сюжеты классических романов, он отправится спасать невинную, простодушную Одри из сетей выдуманного злодея-соблазнителя.

В следующем фильме «Барселона» оба главных героя, кузены Тед и Фред, — аутсайдеры, простодушные американцы, не понимающие, как устроена жизнь в Европе: ни ее политику, ни правила сексуального поведения. «Барселона» кажется очень путаным фильмом: он снят с точки зрения героев, для которых непрозрачны мотивы поведения аборигенов и которые воспринимают окружающую среду крайне схематично.

Кадр из фильма «Золотая молодежь»Кадр из фильма «Золотая молодежь»© Westerly Films

В «Последних днях диско» точка социального притяжения — сверхмодный диско-клуб, в который жаждет попасть весь Нью-Йорк. Один из героев, Дес, даже работает там менеджером, но ему с большим трудом удается проводить в клуб своих друзей, выпускников престижных университетов. Вроде бы они принадлежат к элите, считаются яппи, но их светский и социальный статус шаток, и на дискотеке они — аутсайдеры, которых могут оттуда в любой момент выгнать. В «Золотой молодежи» светский круг тоже был сыгран, так сказать, любительскими силами. Элегантные пальто, фраки и вечерние платья сидели на героях так, как будто с чужого плеча. Милые, интеллигентные дети с кучей комплексов взялись в 90-е годы играть в мир Скотта Фицджеральда.

В определенном смысле герои Уита Стиллмана — денди, особенно если понимать дендизм как уклон вправо, противопоставленный левому уклону, а не мещанским представлениям о норме, или как романтизацию высших классов, для которой к ним вовсе не обязательно принадлежать — достаточно быть очарованным формальностями и церемониями. Фильмы Стиллмана напоминают комедии Джона Хьюза («Клуб “Завтрак”», «Выходной Ферриса Бьюллера») о школе и подростках. Но герои Хьюза из более демократичной среды, и им часто противостоят малосимпатичные мажоры. Хорошая параллель к Стиллману — фильм «Милашка в розовом» (Pretty in Pink), снятый по сценарию Хьюза и с его любимой Молли Рингвольд в главной роли, где все строится на конфликте между модниками из бедняков, наряжающимися в тряпки из секонд-хенда, и богатыми и по-настоящему стильными одноклассниками.

Стиллман берет кино 80-х, столь увлеченное альтернативной культурой и нонконформистами всех мастей, и меняет местами плюсы и минусы. В «Последних днях диско» героев выгоняют из клуба за то, что они — яппи, а не богема. Они хотели бы быть молодыми, амбициозными профессионалами, но не являются ими. В «Барселоне» главный герой Тед — торговый представитель, искренне увлеченный своим делом, читающий Дейла Карнеги и Питера Друкера (основателя теории менеджмента) как моральную философию, подобно тому как Одри из «Золотой молодежи» читала Джейн Остин. Его кузен Фред приехал в Барселону служить в американском посольстве, разгуливает по городу, в котором то и дело происходят теракты, в военной форме и пытается бороться с закоренелым антиамериканизмом местной публики, погрязшей в пропагандистских стереотипах. Но с одними идеологическими стереотипами можно разобраться только при помощи других, попросту оживив их. Нужно вывезти барселонских девушек на берег озера и зажарить настоящий гамбургер, чтобы они поняли, что это не просто идеологическая фикция.

Кадр из фильма «Последние дни диско»Кадр из фильма «Последние дни диско»© Westerly Films

Завязка «Девиц в беде» напоминает другой культовый фильм 80-х — «Смертельное влечение» (Heathers, 1988). Там в школе была группа самых популярных девушек, нарядных и ухоженных, которые все называют себя одним именем — Хизер. У Стиллмана Хизер — имя одной из героинь «Девиц в беде». В «Смертельном влечении» троица Хизер приглашает в свою компанию четвертую — Веронику, которая оказывается, как и Лили в «Девицах в беде», свободным агентом, путающим им игру. Если Хизер были настоящими стервами, терроризировавшими школу, то Вайолет и ее команда, наоборот, собираются спасать своих соучеников от депрессии и самоубийств, неся им свет цивилизации и гигиены. Хотя их порой воспринимают почти так же, как тех Хизер.

В «Девицах в беде» консерватизм обыгрывается еще более иронично. Вайолет (Грета Гервиг) объясняет Лили (Анали Типтон), что основная задача колледжа — выучить как можно больше клише и стереотипов, в которых и заложена жизненная мудрость. У Вайолет такая же принципиально неамбициозная программа личной жизни — обходить красивых и популярных, найти себе ровню, а еще лучше кого-то похуже, чтобы потом развить и поднять его до себя. Вайолет — само воплощение разумности и рассудительности, только ее рационально избранный предмет — полный придурок, из-за которого она сама оказывается in distress и на грани самоубийства. Те, кого Вайолет собралась облагораживать, — студенты колледжа, живущие в «элитном» братстве D, самом запущенном в санитарно-гигиеническом и психологическом отношении корпусе. Их Стиллман как будто списал с комедии Джона Лэндиса «Зверинец» (Animal House).

Кто аутсайдер, призванный судить и наблюдать за чужими нравами, в «Девицах в беде»? С одной стороны, это Лили, которая перевелась в чужой колледж и попала в чужую компанию со специфическими правилами. С другой — Вайолет с ее завиральными теориями и проектами по переустройству если не мира, то хотя бы кампуса. Замысел фильма менялся по ходу кастинга. Грете Гервиг сначала была предложена роль Лили, самой красивой девушки, в которую все влюбляются. Но она захотела сыграть Вайолет, и этот образ разросся в нечто более интересное, чем было предусмотрено сценарием. Однако главный антагонист Вайолет — не Лили, а эпизодический персонаж из ее Центра предотвращения самоубийств, сыгранный Обри Плазой из «Парков и зон отдыха» и «Приколистов», — непримиримая негационистка, то и дело опускающая Вайолет на землю. Она одета в черное, не пользуется парфюмом и твердо уверена, что депрессию лечат химическими препаратами, а тот, у кого нет справки от врача, не имеет права на привилегии, которые дает центр, даже на кофе с пончиком.

Кадр из фильма «Девицы в беде»Кадр из фильма «Девицы в беде»© Westerly Films

Характерно, что в «Девицах в беде» постоянно спорят о буквах, именах и названиях, акцентируя поверхность, внешние, неглубокие связи и комбинации. Это соотносится с верой любимых героев Стиллмана в ритуалы, церемонии и формальности. Поэтому депрессия, как уверена Вайолет, лечится не фармакологией, то есть не через глубинное воздействие, а сугубо поверхностными эффектами — запахами, например, ароматом мыла в мотеле (который удержал ее от рокового шага), нарядами и танцами.

Стиллман всегда умеет разомкнуть свои сюжеты аллюзией на жанр мюзикла. В «Девицах в беде» в финале Вайолет и все остальные персонажи устраивают танцевальный променад по аллеям кампуса под музыку Гершвина. Они танцуют красиво, хотя и без чрезмерного отчуждающего блеска профессиональных танцоров. Сцена превращается в фантазию, отсылающую к любимому фильму Стиллмана «Веселый развод» (Gay Divorcee, 1934) с Фредом Астером и Джинджер Роджерс. В «Последних днях диско» пресловутое диско спасает фильм от того, чтобы стать еще одной проходной комедией о группе молодежи, ищущей себя в Нью-Йорке. Внезапно наступает закат стиля диско: на улицах появляются люди с надписями «Disco sucks», клуб закрывают, записи резко перестают продаваться и люди перестают ходить на дискотеки — но именно это вписывает камерную историю героев в широкую рамку ностальгии, придает сюжету свободное дыхание. И уже не важно, что персонажи не были иконами стиля и их не пускали в клуб. Как сказал кто-то из них в заключение, возможно, стиль закончился, потому что все нашли себе пару, а раз есть пара, то зачем ходить на дискотеки? Диско — утилитарная вещь, а не романтическое движение. Но все равно у фильма чудесный финал: Хлое Севиньи в алом платье, как всегда, немного скованная и робкая, и ее бойфренд, бывший прокурорский работник с клинической депрессией в анамнезе, танцуют в метро, вместе с ними танцует весь вагон и люди на платформах, мимо которых идет поезд. Случайные обстоятельства личной жизни совпадают с концом эпохи. Ностальгия постфактум придает смысл личной истории.

Ссылки по теме
Комментарии
Сегодня на сайте
«Мы заново учимся видеть»Colta Specials
«Мы заново учимся видеть» 

Философ Виталий Куренной, архитектурный критик Сергей Ситар и архитектор Юрий Григорян дискутируют о парадоксах российского пейзажа и культуре быстрого уродства

21 марта 20196080
Алекс Патерсон из The Orb: «Нас предупреждали: “Остерегайтесь пить местную воду, лучше пейте водку!”»Современная музыка
Алекс Патерсон из The Orb: «Нас предупреждали: “Остерегайтесь пить местную воду, лучше пейте водку!”» 

Лидер британской группы, заменившей Pink Floyd поколению 90-х, — о новом альбоме в стиле Airbnb, русскоязычных сэмплах и мифогенном фестивале «Бритроника»

21 марта 20197160
Мы и МайклСовременная музыка
Мы и Майкл 

Посмотрев скандальный фильм «Покидая Неверленд», Денис Бояринов предлагает свой ответ на вопрос, как теперь относиться к Майклу Джексону и его песням

15 марта 2019112880