Одно слово — румын

25 января в кинотеатре «Космос» начинается ретроспектива фильмов «румынской волны» (программа — часть большой фестивальной коллаборации журнала «Искусство кино» и сети «Москино»). Дмитрий Карпюк — о том, почему даже старое «новое румынское кино» так актуально. Особенно для российского зрителя.

Сегодня румынское кино вполне можно назвать модным. Да, «румынская волна» накатила почти полтора десятилетия назад, но кинематограф этой небольшой и небогатой страны продолжает каждый год являть нам какие-то новые находки, а некоторые румынские режиссеры — вроде Порумбою и Пую — стали кем-то вроде звезд артхауса. Это не так уж удивительно: за локальными проблемами бывшей страны соцлагеря с ее бедностью и безработицей, сочетанием социальной драмы и фарса (особенно близкими российской публике) видны универсальные темы, понятные любому зрителю.

Пожалуй, одной из магистральных тем фильмов «румынской волны» можно назвать попытку обмануть судьбу. Герои фильмов часто бросают вызов рутине, сопротивляются житейским неурядицам. Соседи из «Сокровища» Корнелиу Порумбою, как дети, увлекаются поисками клада на фамильном земельном участке и, вопреки зрительским ожиданиям, оказываются за это вознаграждены — совсем как в сказке. В «Бесконечном футболе» 40-летний мелкий чиновник из какого-то земельного департамента рассказывает режиссеру о своих юношеских травмах и излагает свою теорию идеальной игры в надежде изменить незыблемые, казалось бы, футбольные правила.

Другая попытка смены модальности — бегство, в том числе из страны. Мать попавшего в колонию паренька Силвиу в «Хочу свистеть — свищу» оставила семью и уехала в Италию, и за это он до сих пор не может ее простить. Герой ранней короткометражки Порумбою «Унесенные вином» хочет получить визу в Великобританию и сбежать из городка с поголовно пьющим населением. В «Смерти господина Лазареску» Кристи Пую дочь заглавного героя эмигрировала в Америку. При желании в этом можно разглядеть параллели с русским перестроечным кинематографом — от фантасмагории «Окно в Париж» Юрия Мамина до трагикомедии Николая Досталя «Облако-рай», персонажи которой тоже часто пытались сбежать в чудесную далекую страну.

Кстати, именно с «Лазареску», вышедшего в 2005 году, и ведется отсчет «румынской новой волны» — хотя заговорили о ней как о феномене после «4 месяцев, 3 недель и 2 дней» Кристиана Мунджиу. История старика с говорящим именем Данте, которого скорая всю ночь безуспешно пытается пристроить в разные больницы и помочь которому может лишь доктор по фамилии Ангел, местами даже слишком метафорична.

Кадр из фильма «Сьераневада»

Конфликт и одновременно преемственность советского прошлого и постсоветского настоящего, старого и нового поколений — другая важная тема румынского кино. Достаточно вспомнить трехчасовую «Сьераневаду», где несколько поколений семьи собираются на поминках и спорят на вечно актуальные темы вроде конспирологических версий 11 сентября и достоинств диктатуры (Чаушеску). Впрочем, непонимание между родителями и детьми было и при Чаушеску (см. те же «4 месяца, 3 недели и 2 дня»). Чуть глубже назад во времени отправляется режиссер Раду Жуде — чтобы обнаружить там то же, что и в настоящем. В исторической драме «Браво!» он показывает Румынию начала XIX века как расистский Дикий Запад (роль негров и индейцев играют цыгане). В фильме «Истерзанные сердца» он обращается к роману Макса Блехера, действие которого происходит в Румынии 1937 года. Юноша, страдающий костным туберкулезом, оказывается в приморском санатории, где предается декадансу под присмотром врачей, пока страна медленно, но верно погружается в лихорадку фашизма. В своей последней картине «Мне плевать, если мы войдем в историю как варвары» (слова маршала Йона Антонеску, при котором к 1940 году в Румынии было создано 35 концлагерей) Жуде смотрит на темные страницы румынской истории через сатирическую призму дня сегодняшнего и, по сути, показывает, что изменений к лучшему ждать не стоит.

Кадр из фильма «Истерзанные сердца»

Конфликт в фильмах «румынской новой волны» бывает не только между поколениями. Можно припарковать машину на чужом месте и получить за это кулаком в лицо, как в «Сьераневаде». Мы так и не узнаем, почему в лобовое стекло автомобиля героя «Выпускного» прилетел камень, — возможно, без особых причин. Равновесие условно, баланс шаток и в любой момент может нарушиться. И тут проявляется еще одна важная черта румынского кинематографа — поиск компромисса. Само это слово часто звучит в фильмах Порумбою, Пую и Жуде, и именно надеждой на него пронизаны их лучшие картины. Возможно, румынское кино настолько актуально сегодня еще и поэтому — его герои по мере сил пытаются не дать энтропии пожрать наш хрупкий, местами нелепый, но все-таки мир.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Понравился материал? Помоги сайту!