22 декабря 2014Искусство
93400

В порядке запоздалой самокритики

Андрей Ерофеев об ошибках выставки «Пост-поп-арт»

текст: Андрей Ерофеев
Detailed_picture© Saatchi Gallery

В Лондоне проходит большая выставка «Пост-поп-арт», один из трех кураторов которой — Андрей Ерофеев. Он не только рассказал COLTA.RU о выставке, но и сурово раскритиковал себя во вводном тексте — уже после того, как была записана экскурсия, — за недостаточную бдительность в работе с такой изменчивой материей, как искусство.

В общую мировую тенденцию «глобализации» многие критики вписывают явление в искусстве, получившее громоздкое название «пост-поп-арт». Пост-поп-артисты переживают выставочный бум — им достаются сегодня лучшие выставочные площадки планеты. Вот и лондонская галерея «Саатчи» предоставила под такой материал — в виде исключения — сразу все свои этажи. Выставка «Пост-поп-арт: Восток встречает Запад», организованная Фондом семьи Цукановых, скрещивает творчество многих ведущих авторов из США, Великобритании, России, Китая и Тайваня. Пока мы — трое кураторов (англичанин Марко Ливингстон, китаец Шанг Цонг Цунг, для удобства представляющийся Джонсоном, и я) — собирали выставку, нам казалось, что мы имеем дело с живой актуальностью.

Но готовая выставка страшно разочаровала. Наверное, не только меня — очень многих зрителей. Сначала думалось, что причина кроется в неудачной экспозиции, на которую явно пожалели денег. Быстро стало понятно, что дело тут — в самом искусстве. Пост-поп-арт оказался неубедительной конструкцией, основанной на политическом прекраснодушии и добровольном конформизме. Такими слабостями не замедлили воспользоваться политические и коммерческие властные «элиты», которые развернули большую часть художественного творчества поп-артовской направленности на обслуживание собственных интересов. Налицо феномен перерождения авангардного искусства, подобный тому, как почти 100 лет назад радикальное новаторство 1910-х годов утонуло в разжиженном модернизме и неоклассицизме 1930-х, откровенно капитулировав перед властью и сдав все ответственные культурные и социальные позиции.

Формируя выставку, мы отступили довольно глубоко в историю для того, чтобы поддержать и усилить убедительность сегодняшнего пласта произведений безусловными новациями 1970-х и показать дальний, мощный разбег современного стиля. Но, пожалуй, в этом и состояла наша кураторская ошибка. Мы не учли, что процесс губительного перерождения может происходить не только в период смены поколений, между отцами и внуками поп-арта, но и в индивидуальном творчестве отдельных личностей. Здесь также напрашивается аналогия с метаморфозой, которую претерпело искусство конструктивистов или футуристов.

Сегодня представляется очевидным, что интеграционистская утопия пост-поп-арта о сближении культур до степени их полного сплавления в единое глобальное целое была в качестве ширмы успешно использована конфронтационными политическими режимами, в первую очередь политическим руководством России.

Пост-поп-арт наследовал от стиля-прародителя экспертно-критическое, пересмешническое отношение к массовой культуре. Но довольно быстро из иронического комментатора, неполиткорректно обрисовывающего реальность, он стал местом пафосного самопроявления окружающей реальности в ее чувственных и эстетических аспектах. Коммерческий продукт, культовый образ, государственная эмблема, которые по правилам кривого зеркала преображались и смешивались в раннем поп-арте, рождая парадоксальные, объясняющие реальность образы, в пост-поп-арте смотрятся по-другому. Они превратились в развлекательные «усилители вкуса» реальности. Родоначальники поп-арта и соц-арта имели задачу изменения общественного устройства своих стран через процессы взаимной интеграции разных систем. Отсюда их идея эклектических смесей (Ленин — «Кока-Кола», Мао как поп-звезда и т.д.) За четверть века эта программа была освоена политтехнологами власти, и теперь самые странные, самые невозможные ранее комбинации (царский орел + красный революционный флаг; доллар + серп и молот) стали инструментами идеологической риторики. Пост-поп-артовские произведения мощнее реклам и агитплакатов, но они не выступают оппонентом рекламы, а находятся в единой потребительской цепочке, и не случайно, что дизайн, мода, декорация активно, почти ничего не меняя, питаются пост-поп-артом, как рыбки-прилипалы — китом. Все эти и многие другие симптомы перерождения остались за рамками рефлексии художников этого направления. Они слишком часто культивируют неадекватность. И — как оказывается — заражают ею в том числе и кураторов.

***

1. «Habitat» — «Быт»


2. «Religion&Ideology» — «Религия и идеология»


3. «Celebrity & Mass Media» — «Знаменитости и масс-медиа»


4. «Art History» — «История искусства»

1-я часть


2-я часть


5. «Sex&Body» — «Секс и тело»


 6. «Advertising&Consumerism» — «Реклама и потребление»


Съемка: Нат Уразметова
Продюсер: Татьяна Токарева

Комментарии
Сегодня на сайте
Мужской жестКино
Мужской жест 

«Бык», дебют Бориса Акопова, получил главный приз «Кинотавра». За что?

19 июня 201915990
Рижское метроColta Specials
Рижское метро 

Эва Саукане реконструирует советскую утопию — метрополитен в Риге, которого не было

19 июня 201912840
Что слушать в июнеСовременная музыка
Что слушать в июне 

Детский рэп Антохи МС, кинетическая энергия Дмитрия Монатика, коллизия Муси Тотибадзе и еще восемь российских и украинских альбомов, которые стоит послушать

19 июня 201916840