Безумству храбрых

Завтра, 29 июня, в столичном «Театре.doc» COLTA.RU представит свой спецпроект «Опасные пьесы» — эскизы спектаклей по пьесам Олжаса Жанайдарова и Максима Курочкина, входившие в программу Московского международного открытого книжного фестиваля (ММОКФ) и отмененные по требованию Министерства культуры. Дмитрий Ренанский размышляет о контексте происходящего.

Коллизия с «Опасными пьесами» при первом приближении может показаться совершеннейшей маргиналией российского театрального процесса, главные действующие лица которого вовсю готовятся подвести итоги очередного сезона, чтобы со дня на день впасть в летнюю спячку. И в самом деле: ну да, расстрельный список газеты «Культура», ну да, очередное faux pas взбесившегося принтера — но как далеко все это, на первый взгляд, от того сложносочиненного grand spectacle, разворачивавшегося в последние десять месяцев на подмостках больших и малых отечественных театров. Между тем при более пристальном рассмотрении сюжет с «Опасными пьесами» трудно не признать, что называется, смыслообразующим, фиксирующим, с одной стороны, очень непростую, но одновременно и чрезвычайно интригующую ситуацию, в которой современная русская сцена нежданно-негаданно очутилась к середине 2014 года.

Для того чтобы оценить всю пикантность этой ситуации, нельзя обойтись без краткого экскурса в новейшую историю российского театра, в последние годы переживавшего процесс смены элит. Сначала внушительная группа режиссеров, вплоть до недавнего времени ходивших в подающих надежды, — Юрий Бутусов, Андрей Могучий, Кирилл Серебренников — получила вместе с запоздалым признанием культурного истеблишмента официальные аттестаты зрелости в виде контрактов с крупными театральными стационарами разной степени запущенности и проблемности. Параллельно на авансцену вышло представительное режиссерское поколение, занявшее вакантное место «рассерженных молодых людей»: Александровский, Волкострелов, Горвиц, Диденко, Квятковский — список фамилий режиссеров, выпустивших в минувшем сезоне знаковые для новой русской сцены работы, по счастью, можно продолжать и продолжать.

Отечественным культурным властям хорошо бы поскорее понять: других драматургов и режиссеров у современного русского театра для них попросту нет.

Объединив усилия, институционализировавшиеся angry young men разных поколений запустили процесс обновления института театра — результаты которого сегодня видны, что называется, невооруженным глазом. Острый конфликт между старым и новым, между каноном и эвристикой, между официальной сценой и театральной контркультурой, еще совсем недавно определявший повестку дня отечественной драмы, постепенно начал сходить на нет — социальная картина современного российского театра, в считанные годы стремительно омолодившегося и пережившего волну ротации худруков, изменилась до неузнаваемости: долгое время расколотый на полярные лагеря, сегодня он консолидируется естественным путем — путем смены поколений.

И вот теперь эту годами созидавшуюся целостность власти пытаются разрушить — введением цензуры, претворением в жизнь тезиса «Россия — не Европа» и желанием причесать все и вся под гребенку «традиционных нравственных ценностей». Нетрудно предположить, что если политики от культуры и добьются какого-то эффекта, то едва ли не диаметрально противоположного.

Комментируя ситуацию с отменой проекта «Опасные пьесы» на ММОКФ, Марат Гельман предположил, что недалеки времена, когда культурная жизнь России окажется окончательно разделена на конформистскую конъюнктуру и находящийся в оппозиции к ней андеграунд — лишенный финансирования и внимания широкой публики. Для того чтобы добиться подобной ситуации в театральном секторе культурного рынка, властям нужно будет очень сильно поднапрячься: «опасным искусством», если воспользоваться терминологией газеты «Культура», сегодня занимается абсолютное большинство активно работающих на российской театральной сцене практиков.

Интересно будет посмотреть на то, как ответственные за выпуск нового, расширенного и дополненного, издания списка «опасных» пьес и спектаклей окажутся перед необходимостью включить в него львиную долю театрального мейнстрима. Еще более любопытно будет взглянуть на соответствующую реакцию сообщества: можно еще и еще раз запретить показ условных «Опасных пьес» на условном ММОКФ — но, к гадалке не ходи, в ситуацию снова и снова вмешается условный «Театр.doc», который предложит «Опасным пьесам» собственную площадку.

Нужно оценить весь трагизм ситуации, в которой рано или поздно окажутся затеявшие утопический крестовый поход против «чернухи, матерщины, порнографии» — в определенный момент им непременно придется столкнуться с неожиданным и малоприятным открытием: «бездарное шаманство под вывеской инноваций» продуцируют вовсе не маргиналы, а занимающие руководящие посты в крупных институциях, востребованные публикой и пользующиеся признанием внутрицехового комьюнити профи — порожденное болезненным воображением власть имущих чудище на самом деле вполне себе обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй. И вполне, кажется, готово за себя постоять. Отечественным культурным властям хорошо бы поскорее понять: других драматургов и режиссеров у современного русского театра для них попросту нет.

Понравился материал? Помоги сайту!