В пятницу, 16 октября, XV Международный фестиваль-школа современного искусства «Территория» откроется проектом «Русская музыка 2.0» — концертом лауреатов одноименной программы фонда Aksenov Family Foundation в режиссуре худрука ЦИМа Дмитрия Волкострелова. Восемь мировых премьер сочинений, многие из которых существуют на стыке академической музыки, перформативных и визуальных искусств, исполнят Московский ансамбль современной музыки (МАСМ) и ансамбль Questa Musica под управлением Филиппа Чижевского. Специально для COLTA.RU Александра Александрова поговорила с главными героями программы о том, что для них музыка, — и об их произведениях, написанных для «Русской музыки 2.0».
© Dirk SkibaКрестный отец новой русской музыки, с начала 2000-х — куратор музыкальной программы петербургского института «Про Арте» и сооснователь композиторской группы «Сопротивление материала», куратор конкурсов «Пифийские игры» и «Шаг влево». Музыку Филановского исполняли Теодор Курентзис, Райнберт де Леу и Владимир Юровский. С 2013 года живет в Берлине.
Не вижу смысла ни спрашивать, ни отвечать, что такое музыка. С одной стороны, это нечто, обращенное вовне, обобществленное; с другой — нечто сугубо личное, необходимое. Подразумевается, что ответ должен находиться там, где сходятся первое и второе, однако эти ожидания напрасны: мы сойдемся либо на ряде красивых и едва ли что-то значащих фраз, либо на ряде великих имен. Я мог бы бросить здесь несколько определений, которые мне уже приходилось писать и которые удовлетворяли, по крайней мере, меня, либо изобрести новые — но вместо этого я обозначу свое незнание, более того, нежелание знать или описывать, что такое музыка.
Относительно своей манеры сочинять я хотел бы придерживаться сходной позиции, но не могу: я слишком хорошо знаю, чего я хотел [20, 15, 10, 5, 0] лет назад, — и жалею о своем знании, поскольку этого я также хотел бы не знать. Да, мой почерк менялся, но мне неинтересно описывать эти изменения, мне интересно только мое нынешнее состояние (надеюсь, и оно скоро уйдет в прошлое). То же могу сказать про влияния: можно перечислить имена и названия, но у хорошего автора они переплавляются в нечто иное, а у плохого служат подспорьем для «понимания»; по мне, лучше никакого понимания, чем такое.
Видимо, уже ясно, что от объяснений по поводу моей новой вещи, aria tutti, мне тоже хотелось бы уклониться. Вопреки тому, что мне пришлось написать в аннотации, у меня нет ни концепта, ни метода сочинения — ничего, что можно было бы конвертировать в сухой паек, каким мои коллеги делятся на композиторских курсах и семинарах. У меня есть только смутные желания, только аудиальные, темпоральные, пространственные химеры, фетиши, мании, но их я хотел бы оставить при себе.
© Aksenov Family Foundation
