Сцена из спектакля «Борис» (Штутгартская опера)© Matthias BausИтогов сезона нет, потому что и сезона не было. Был «Садко» Дмитрия Чернякова в Большом, столь долгожданный, что полюбили его задолго до премьеры — невозможно было не любить. И то сказать: почти все, что на оперно-балетных полях успели минувшей зимой показать или вовсю к показу готовили, обещало немного радости. Например, в Мариинском театре снова активизировалась Анна Матисон, известная в качестве супруги Сергея Безрукова, и почти уже поставила двух «Снегурочек» по цене одной: по вечерам предполагалось играть полный вариант, что-то про Грету Тунберг, а по утрам — обрезки для детского просмотра, то есть, вероятно, Грета Тунберг под бой часов обратно превращалась бы в детсадовскую тетеньку с белой косой из-под кокошника.
Сколько ни язви, это и есть наша музыкально-театральная реальность. А вот, скажем, «Борис» Модеста Мусоргского и Сергея Невского — реальность пока еще не наша.
«Борис» был одной из редких удач в потоке онлайн-трансляций, в котором нас три месяца топили, как котят. Экстремальные условия жизни не открыли ничего нового, но, как водится, ярче показали известное. Например, тот факт, что трансляции театральных спектаклей сами по себе — а их ежедневное употребление в особенности — есть род изощреннейшего извращения. Что упражнения в социальной актуализации оперы (так называемая deutsche Regieoper) окончательно утратили смысл: вероятно, нас ожидает неоромантический поворот в оперно-сценическом деле. Что не стоит брать в репертуар редко исполняемую оперу, если солист заходится в спазме на первой же фразе, исполняемой на незнакомом ему языке, — а режиссер два часа пытается понять, какой был резон эту оперу ставить, кроме денежных посулов интенданта (антигерой карантина — «Огненный ангел» в Риме). Что хореографы вообще ничего не пытаются понять: зачем в сотый раз переигрывать «Щелкунчика» с «Кармен», каким образом использовать сверхоснащенные тела танцовщиков, чтобы они при этом не портили декораций модного дизайнера, почему сотня исполненных подряд пируэтов и перекатов по полу еще не составляет танца — и почему нельзя наконец выключить эту проклятую музыку Бизе или Чайковского.
Планы на новый сезон: помимо решения внутренних проблем оперно-балетному театру предстоит доказывать элементарное право на существование — война под лозунгами новой этики вновь ставит это право под сомнение. Российская сцена подобных битв не избежит. Впрочем, отправить оперу с балетом на свалку истории пытались вот уж сколько раз. Придется набраться терпения и ставить, ставить, ставить, не пытаясь всуе подменять эстетическое суждение этическим, заказывая новые партитуры и внимательно вслушиваясь в старые, — тогда, может быть, удовлетворяющий всех участников спора художественный ответ кристаллизуется сам собой.
