Блаженны миротворцы

Пятая по счету театральная лаборатория «Свияжск АРТель», прошедшая в первых числах августа на древнем острове-заповеднике под Казанью, войдет в историю прежде всего благодаря документальному проекту «Призвание», где зрители знакомились с воспитанниками Казанской православной духовной семинарии. Кураторам фонда «Живой город» Диане Сафаровой, Артему Силкину и Инне Ярковой удалось спродюсировать первый оригинальный российский продукт швейцарской команды Rimini Protokoll, которая делает лучший в мире театральный нон-фикшен: «Remote Петербург», «Remote Moscow», «Remote Perm», «Cargo Moscow» и «100% Воронеж» при всем их огромном локальном значении были все-таки ремейками, франшизами.

Режиссеры из Rimini Protokoll Штефан Кэги и Каролин Барно изначально хотели поработать в Татарстане с православными монахами, но в плотном монастырском расписании не было времени на театральные лаборатории, и героев проекта нашли в семинарии. Во время репетиций швейцарцам ассистировали местные специалисты — среди них, например, были режиссер Дмитрий Волкострелов и казанская художница Ксения Шачнева; они же провожали зрителей от одной локации к другой, от одного персонажа к другому.

«Призвание» — свидетельский театр, любимый формат Rimini Protokoll, когда люди на сцене никем не притворяются, а говорят от себя. Четверку будущих священников представляют через их светские стороны: айтишник, спортсмен, фотограф и синефил. Айтишник показывает игру, которую сам когда-то написал, и рассуждает о пользе интернета для церкви, подкрепляя свой рассказ анимированной презентацией. Бывший боксер ходит по рингу в перчатках и подряснике, демонстрируя основные позиции: спорт у него превратился в хобби, теперь в приоритете — борьба с самим собой. Фотограф водит экскурсии по собственной маленькой выставке на церковных развалинах.

© Булат Рахимов

Синефил, мечтавший снимать кино, разбирает несколько сцен из «Криминального чтива»: персонаж Траволты, дескать, принял чудо за случайность и погиб, а герой Сэмюэла Л. Джексона разглядел указание свыше и получил шанс на вторую жизнь. «Я родился мертвым, — продолжает семинарист. — Врачи уже зафиксировали время моей смерти, но вмешался их коллега, считавший, что меня можно спасти». Он мог бы списать это на удачу, но выбирает веру в Божий промысел — как раскаявшийся разбойник из его любимой картины.

В плане исполнения это блестящая работа, даром что формат лаборатории означал скромный бюджет и меньше двух недель на подготовку. Rimini Protokoll — мастера подачи: им мало вытащить из героев хорошую историю, они всегда заворачивают ее в какой-нибудь аттракцион — взять хотя бы проект «Cargo X», где зрители внимают настоящим дальнобойщикам, разъезжая по городу в прозрачном грузовике. В «Призвании» полно таких находок, от фотовыставки в руинах свияжского храма до финальной песни «Город золотой», как бы светской, но в то же время религиозной, — ее предлагается спеть под караоке вместе с семинаристами.

Проблема в том, что герои «Призвания» даже не пытаются ответить на вопросы, накопившиеся к РПЦ у заметной части общества. Отдельно взятый священник, а тем более семинарист, естественно, не может отвечать за всю церковь (хотя героиня Фрэнсис Макдорманд из «Трех билбордов…» с этим бы поспорила). Профессиональный выбор молодого человека еще не значит, что он приветствует, скажем, закон об оскорблении чувств верующих. Именно с таким предвзятым отношением, в сущности, и борются создатели проекта: организации, мол, состоят из личностей, а не заведомо лояльных одинаковых юнитов.

В основе «Призвания» — тоже конфликт: православные против стереотипов.

О'кей, но тогда как этот частный человек ощущает себя в церковной системе? С чем готов, а с чем не готов мириться ради своего служения? Что чувствует, зная репутацию церкви и православия в целом у многих сограждан? Что заставило Кэги, бывшего журналиста, замять эти вопросы? Разве можно представить, чтобы, к примеру, Юрий Дудь не задал их в интервью с семинаристом? Ведь это все равно что не заметить слона в комнате — если помнить о спорах, которые шумели и продолжают шуметь вокруг РПЦ в 2010-х.

Уходить от конфликта — не дело режиссера, ведь конфликт — это, может быть, единственный обязательный признак театрального искусства. Даже спектакли Rimini Protokoll при всем их несходстве с «обычным», конвенциональным театром всегда зиждились на конфликте: машина против человека (любой проект из серии «Remote X»), бедные кварталы против богатых (тоже «Remote X»), слабые страны против сильных («В гостях. Европа»), дальнобойщики против государства («Cargo Moscow»), борцы за мир против оружейников («Situation Rooms»), умирающие против смерти («Наследие. Комнаты без людей»).

© Булат Рахимов

Разумеется, в основе «Призвания» — тоже конфликт: православные против стереотипов. Но вскрыт он лишь отчасти, с самой безопасной стороны. Rimini Protokoll убедили нас, что будущие священники не живут в изоляции, принимают интернет и поп-культуру и в принципе способны говорить на светском языке, — но не дали увидеть их позицию по принципиальным вопросам: месту церкви в государстве, свободе слова, сексуальным меньшинствам, абортам, научной картине мира, в конце концов.

С другой стороны, то, что показали в Свияжске, — это все-таки результат десятидневной лаборатории, а не многомесячной работы. Однополые браки, дарвинизм и политика — возможно, не то, что стоит обсуждать при первом знакомстве. Да, сейчас «Призвание» оставляет зрителя с чувством недосказанности, но оно меркнет на фоне самого прецедента — сотрудничества Русской православной церкви с «неформатной» театральной лабораторией и лучшим в мире театральным коллективом. Мосты всяко лучше стен, а стена между театром и церковью высока — «Тангейзера» не забыли ни там, ни здесь.

И потом, если жизнь этого проекта не закончится там же, где началась, а продолжится, скажем, в репертуаре «Угла» — экспериментальной казанской площадки, которой руководит все тот же «Живой город», — возможно, мы дождемся ответов, которых не получили теперь.

Понравился материал? Помоги сайту!