Возможность острова

Неподалеку от Казани, на острове Свияжск, завершилась театральная лаборатория «Свияжск-артель». В этом году экспресс-спектакли в жанре site-specific подготовили команды визуала Романа Феодори, минималистки Регины Саттаровой и нонспектакулярщика Дмитрия Волкострелова. О том, как это было и что вообще заставляет публику из разных городов из года в год оккупировать на один театральный день крошечный «остров-град» в Татарстане, — Алексей Киселев.

Свияжск — это такой остров-музей, туристический закуток между реками Свияга и Щука. Сюда порциями завозят круизеров, предлагая стрельнуть из лука, съесть каравай, сделать круг на извозчике и помолиться в местном монастыре святому Христофору с песьей головой. Всюду скамеечки, фонари и штукатурка. И еще — две гигантские драги, похожие на притаившихся в тихой воде чудо-юдо-рыб-китов, 24 часа в сутки издающие фантастический рев.

О находившемся в Свияжске тюремном лагере и закрытой психушке, равно как и о пяти тысячах уничтоженных здесь людей, напоминают только спрятанный за монастырской стеной скромный монумент жертвам политических репрессий и часть экспозиции местного краеведческого музея. Впрочем, еще пять лет назад здесь и того не было; городок фактически отстроен из развалин и заброшенных деревенских трущоб.

Вместе с новой жизнью в город пришел фестиваль-лаборатория «Свияжск-артель» — детище фонда «Живой город» и неутомимого куратора Олега Лоевского. Формат прост: на остров Свияжск десантируют драматургов, те в короткий срок пишут все, что придет в голову, на тему «Остров Свияжск» — концепция абсолютно в духе «Париж, я люблю тебя» или «Аниматрицы». Во вторую очередь призываются режиссеры с актерами, которым за пять дней нужно произвести чудодейственные процедуры, чтобы из драматургических опусов вышло что-нибудь годное. Сам фестиваль длится один день, за который три изрядно загорелые и изъеденные комарами команды успевают по два-три раза показать плоды своих трудов всем желающим.

В этом году драматургов было заявлено трое: мастер эпического блокбастера Юрий Клавдиев, малоизвестный казанский автор Павел Поляков и белорусский гений Павел Пряжко. Клавдиев сочинил триптих под названием «Единственный берег», в котором повествование ведут Река, богатырь и влюбленные друг в друга лошадь с орлом. Поляков сочинил стройную фрагментарную композицию «Свияжское время» на основе подслушанных на острове бесед. А Пряжко не приехал.

Слова все здешние, паузы — тем более стопроцентно свияжские.

Эскиз по ненаписанной пьесе Пряжко про Свияжск был призван реализовать, как нетрудно догадаться, Дмитрий Волкострелов. Как минимум потому, что основная часть послужного списка основателя петербургского «театра post» — спектакли по пьесам Пряжко: пятиминутный «Солдат» и молчаливое слайд-шоу «Я свободен» уже вошли в новейшую историю российского театра.

Волкострелов и без драматурга справился отлично. На суд публики был представлен «Музей мест которые»: примерно 15 точек на карте острова, отмеченные табличками и время от времени посещаемые исполнителями. Молодые люди в белых футболках и с портативными микрофонами безучастно и поодиночке на протяжении целого дня перемещаются от пункта к пункту, сообщая зрителям — как правило, случайным, — чем важно то или иное место. Например, на холме с видом на пирс — «Место в котором были киты», лирический намек на ревущие драги. «Место в котором дом с собакой» — про то, каким был Свияжск 1990-х, «Место в котором память вытесняет человека» — про поросший плющом трактор «Беларусь».

Таблички с названиями мест украшают аппарат выдачи сувениров, корягу на пляже аборигенов, пятачок у наполненного галдящими птицами дерева. Про каждое место у «экскурсоводов» есть несколько протокольно излагаемых слов о прошлом и будущем, личном и общественном, трансцендентном и бытовом. Это тексты, написанные самими исполнителями про места, которые они сами же выбрали за несколько дней жизни на острове. Если учесть, что Свияжск невозможно представить себе без водящих туристические группы гидов всех мастей, проект Волкострелова и команды помимо прочего обрел смысл альтернативной экскурсии по острову — точнее, по изнаночной его стороне. Открытием эскиза Волкострелова стали не драматургия, не режиссерское решение и не актерское его воплощение, а место действия, осмысленное фокусом внимания проводников. В качестве бонуса в финале эскиза вооружившиеся скрипкой, гитарой, барабаном, треугольником и флейтой артисты «Музея» собираются на главной площади Свияжска и исполняют «4'33''» Джона Кейджа.

Пока одна часть зрителей рыскала по острову в поисках неуловимых волкостреловских гидов, другая жарилась на склоне у воды в ожидании премьеры эскиза «Свияжское время». На уютном дебаркадере, точно с картины Эдварда Хоппера, пьесу Павла Полякова воплощала казанская независимая команда «Пакет-театр» под предводительством Регины Саттаровой. Пять девушек поочередно появляются перед публикой, чтобы либо произнести несколько перебитых радикальными паузами фраз, либо просто помолчать. Слова все здешние — опять-таки про драги, про святого Христофора, про «мутную историю». Паузы тем более стопроцентно свияжские: то вертолет пролетит, то голубиная стая, то катер промчится — ощущение, будто смотришь какое-нибудь авторское скандинавское кино, где истории будто бы и нет вовсе, зато есть атмосфера статичного апокалипсиса при эстетике безупречной нормативности. Свияжское время обнаруживается где-то между зацикленных фраз об одном и том же, в перерывах между отмахиваниями от комаров, в ритуальных междометиях. И главное — в самом спектакле, фактическая продолжительность которого категорически не совпадает с ощущаемой.

«Единственный берег» Романа Феодори по трем мини-пьесам Юрия Клавдиева показали в пустом помещении с голыми бетонными стенами. В таком решении уже имеется некоторый парадокс, поскольку в текстах — стихии, ветры и космос, обнаружить которые несколько проще все же на улице. Сибирский Уилсон, как называют Феодори после недавнего спектакля «Алиsа» в Красноярском ТЮЗе, создает миниатюрную модель Свияжска на небольшом столе — гора зерна, луковички, хлеб и дымящаяся сигарета образуют узнаваемый и ужасно обаятельный образ острова-града. Застройку настольного ландшафта артисты сопровождают былинными монологами. Первый — про богатыря-аутиста, изучающего язык звезд и в одиночку уничтожающего железнодорожный состав красноармейского полка (актер Казанского ТЮЗа Анатолий Малыхин — большое открытие лаборатории). Второй — страдальческий монолог от имени Реки, жалующейся молитвенным слогом на собственную замусоренность рыбами, кораблями и людьми, которые, впрочем, и составляют ее суть. И третий — про запретную любовь орла и лошади, у которых вопреки недоброжелательным прогнозам общественности все же рождается ребенок: крылатый конь Пегас. Все три прозрения выстреливают один за другим, обеспечивая публике не только бесперебойную трансляцию мифологизированного потока сознания генерала тольяттинской драматургии, но и эмоциональный нокдаун — команда Феодори победила на «Свияжск-артели» в номинации «самые шумные овации».

На обсуждении показов организаторы сообщили, что «Единственный берег» будет включен в репертуар казанской площадки «Угол». Сегодня ведутся переговоры с командой Волкострелова, чтобы проект «Музей мест которые» превратить в постоянно действующую экскурсию. Эскиз Регины Саттаровой тиражировать технически сложнее других, но оттого только вырастает в цене уже превратившийся в легенду единственный его показ.

Зачем все это нужно? В прикладном смысле, думается, — во имя процветания туристического бизнеса островка-городка неподалеку от Казани. Но одновременно напрашивается и совсем другой ответ. Бродя по пятам Микиты Ильинчика, одного из гидов волкостреловского «Музея», я был свидетелем человеческого присутствия, художественного — и оттого более полного, нежели повседневное. То, что мы называем «естественным», по своей природе покрыто толстым слоем самых примитивных актерских штампов — запросто, впрочем, растворяющихся в процессе игры. Как сказал в одном из интервью Иван Вырыпаев: «В сегодняшнем мире нам нужно как-то начать жить, действительно включиться в процесс». Молчание на берегу, слушание птиц, созерцание большого актерского дарования — что это, если не попытки отключиться от матрицы и включиться в процесс?

Понравился материал? Помоги сайту!