Посол России

14-го в храме Космы и Дамиана, что в Шубине, отпевали Екатерину Юрьевну Гениеву. Гражданское прощание прошло днем раньше в Библиотеке иностранной литературы.

«Новая газета» написала: «Бог забрал женщину, которая так и не стала министром культуры» (дивный заголовок, после такого и текста-то никакого не надо). Не уверен, что для Екатерины Юрьевны это не-бытие министром было такой уж большой потерей.

Я помню день, когда Российская библиотечная ассоциация имела шанс избрать Е.Ю. президентом — и почти в полном составе струсила. Сменявшие друг друга на этой должности пыльные косноязычные мужички, конечно, ничего не могли (не могут и поныне), а избрание Е.Ю. обещало какую-то жизнь, какое-то движение, новые возможности, но и новые труды, и новую ответственность. Спугнутый и растревоженный рой библиотечных руководительниц глухо сновал в течение полутора суток по лестницам и этажам. Прятали глаза друг от друга и от случайных зеркал. И — прокатили Гениеву на дружном, редкого единодушия голосовании.

За ужин сели в неловком молчании. Дело было в Томске, к вечеру крепко подморозило. Е.Ю. была зримо рассержена и обижена. Мы не знали, что сказать. Вдруг она подняла на нас глаза, усмехнулась какой-то кривой хулиганской улыбочкой и сказала: «А давайте-ка — выпьем — водки!». И стол — с байками, планами, новыми идеями, несбыточными прожектами — потек. А потешное президентство всея библиотечной Руси — кануло.

Чины значили для нее (при всей ея амбициозности) немного: Е.Ю. была лично крупнее большинства возможных титулов.

Ее последние интервью совпали с мерзким мстительным наездом дворцовой своры на Фонд Сороса из-за позиции создателя фонда в отношении ситуации на Украине. Е.Ю., работавшая с Соросом много лет и заставившая старика крепко вложиться в русскую глубинку, повторяла как заклинание: «Я езжу по библиотекам России и вижу, как много в их сегодняшней работе, сегодняшних успехах — от проектов Фонда Сороса».

Это, конечно, правда, — но не вся. Тому, что некоторые библиотеки превратились из пылехранилищ в средоточия культуры и центры притяжения, немало способствовали деньги фонда. Но без того огромного мирового опыта и личного примера, которые вкладывали в библиотечные проекты Е.Ю. и ее команда, ничего бы попросту не произошло.

Е.Ю., вечно улыбчивая, вечно с новыми планами и идеями, в анализе ситуаций была всегда исключительно точна, не обманывалась попусту и не обманывала того, кто решался ее слушать. Она понимала и охотно рассказывала, что книжный мир находится в жесточайшем кризисе — и что только нечеловеческими усилиями можно спасти хоть что-нибудь. Были те, кто слышал.

В ней было что-то от героя известного анекдота про второй всемирный потоп. Там Бог, утомленный греховностью и жестоковыйностью землян, решает смыть все повторно, но за пару месяцев предупреждает некоторых духовных лидеров, которых для этого возносит к себе живьем на небеса. Одни возвращаются на землю с требованием всеобщего покаяния, другие — с планом мгновенного блицкриг-газавата, и только один собирает своих верных и сообщает: «У нас есть целых два месяца, чтобы научиться жить под водой!».

Теперь, когда ее отсутствие ощущается так сильно, так болезненно, я все думаю: а кем бы я ее видел? Если не министром, не президентшей — кем?

Наверное, послом России в злополучной нашей Федерации. Великой страны, с уважением относящейся к своему прошлому, к религиозному и культурному наследию. Этой России нет нужды замалчивать свои трагедии и заметать жертвы под ковер, она свою историю знает и помнит — и голова ее поднята высоко.

Последние годы я часто слышал ропот (да и сам роптал, что уж), что, дескать, страну мы эту потеряли, что она нам не сбылась. Может быть, потому, что мы ее не наполнили своим дыханием, своей жизнью? Екатерина Юрьевна жила так, как будто нет никакой другой, а есть только эта: сильная, щедрая, изобильная страна, равный собеседник своих соседей, радушно и рачительно живущая в кругу мировых культур.

И я ее видал. Теперь смотреть стало некуда.

Понравился материал? Помоги сайту!