О природе вещей

COLTA.RU и «Книжные проекты Дмитрия Зимина» открывают рубрику «Большая наука»

 
Detailed_picture© Getty Images

Зачем ученые пишут книги для не-ученых? Перед Галилеем или Дарвином такой вопрос не стоял: таким был общепринятый способ поделиться открытиями с миром. Бросаете ли вы камни с Пизанской башни или изучаете вьюрков на Галапагосах — будьте любезны напечатать в конце концов толстый том, обращенный к неопределенно широкой грамотной публике. Для современного исследователя это, скорее, выглядит необязательной причудой: быстрее и проще отправить статью в научный журнал, адресованную коллегам, которым не придется объяснять все с азов. С формулами, графиками, ссылками на источники и оценкой статистической достоверности выводов.

Из самых запоминающихся научно-популярных книг, вышедших после 2000 года, COLTA.RU вместе с «Книжными проектами Дмитрия Зимина» постаралась отобрать такие, которые отвечают на этот вопрос по-разному, — и поговорить с их авторами. Создатели продвинутых методов анализа генома, нобелевские лауреаты по физике и первооткрыватели механизмов памяти не жалеют своего времени на тексты с минимумом формул. Их тексты объясняют, например, почему история про Ньютона и яблоко в школьном пересказе теряет всякий смысл и какая аналогия посетила классика под яблоней на самом деле. Или рассказывают про связь картин Густава Климта с особенностями зрения кошек. Или предлагают разобрать по пунктам устаревшие вроде бы на 150 лет возражения Дарвину.

Все эти книги объединяет общая черта: ученый на время выходит из области профессионального знания, где он привык ориентироваться безошибочно, и переводит фокус внимания на вещи, для которых внутри науки не обязательно есть готовые исчерпывающие описания. Нейрофизиология много знает про электрическую активность нервных клеток, но не имеет непререкаемого мнения по вопросу, почему нас задевают карикатуры. Генетика пользуется самыми разными математическими методами — но вряд ли способна объяснить, почему одни и те же уравнения хорошо описывают поведение газа под давлением поршня и микробов в чашке Петри под давлением отбора. Это область сомнений и гипотез — и, похоже, разговор с непрофессионалами для ученого — хороший способ узнать, до какой степени он сам уверен в своих построениях, переносящих привычное знание на непривычные объекты. (В конце концов, каждый аспирант знает: если хочется самому разобраться в теме — надо прочесть на эту тему спецкурс студентам.)

Кроме того, научно-популярная книга с именем ученого на обложке — еще и сигнал о готовности контактировать с миром и отвечать на наивные вопросы. Поэтому именно таких авторов мы решились расспросить, что значит быть ученым и как это меняет отношения с миром. Воннегут когда-то написал: «Если ученый не может объяснить восьмилетнему ребенку, чем он занимается, — он шарлатан». И хотя героев нашей рубрики заподозрить в шарлатанстве сложно, мы все же взяли на себя обязанность побыть таким воображаемым восьмилетним собеседником — раздражающим и спрашивающим что-нибудь нелепое.

 

 

 

 

 


Понравился материал? Помоги сайту!

Сегодня на сайте
Родина как утратаОбщество
Родина как утрата 

Глеб Напреенко о том, на какой внутренней территории он может обнаружить себя в эти дни — по отношению к чувству Родины

1 марта 202241481
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах»Общество
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах» 

Разговор Дениса Куренова о новой книге «Воображая город», о блеске и нищете урбанистики, о том, что смогла (или не смогла) изменить в идеях о городе пандемия, — и о том, почему Юго-Запад Москвы выигрывает по очкам у Юго-Востока

22 февраля 202236709