Аудиогид: «Отделение ВЫХОД»
Песни первых тинейджеров
Новые психоделики
В невесомости
Великая дюжина
Проверено на младенцах
Библиотечный шик
Клуб неизбранных
Электронная Югославия
Желтая магия
Тихие девяностые
Электрические леди
София Губайдулина — пожалуй, не тот композитор, чье имя приходит в голову одним из первых при словах «электронная музыка», но и тут она оставила свой след, причем довольно весомый. И снова схожие вводные: мощный академический бэкграунд, поиск нестандартных выразительных средств, работа для телевидения и кино, студия электронной музыки как плацдарм для экспериментов и центр сосредоточения композиторов-новаторов. «Мое увлечение электроникой длилось недолго, и связано оно было со студией электронной музыки в Москве на улице Вахтангова, — рассказывала Губайдулина в интервью Русской службе BBC. — На втором этаже там был музей Скрябина, а на первом — студия электронной музыки». Был там и советский Дон Букла, инженер Евгений Мурзин, который создал в 1958-м синтезатор АНС, названный в честь Александра Николаевича Скрябина и ставший главным инструментом той самой студии. По иронии судьбы основывался АНС на тех же принципах оптической записи звука, что и Oramics Дафны Орам. Губайдулина проработала в студии музея Скрябина примерно год, с 1969-го по 1970-й, и записала на АНС пьесу «Vivente — non vivente» («Живое — неживое»), которая спустя 20 лет была наконец издана фирмой «Мелодия» на сборнике «Музыкальное приношение», куда также вошли электронные работы Эдуарда Артемьева, Эдисона Денисова и Альфреда Шнитке. Однако вскоре София Асгатовна от электроники отошла: «Я поняла, что тут меня подстерегает то, чего я больше всего боюсь, — страшная зависимость от материи, от качества пленки, качества аппаратуры. Сделав “Vivente — non vivente”, я обратилась с большим вниманием к инструментам, которые можно назвать живыми».
