Перегрэммирование

Большие российские медиа — федеральные телеканалы и всеохватные радиостанции — вспоминают о том, что в мире существует музыка, по трем инфоповодам: когда, увы, уходит из жизни кто-нибудь из известных артистов, в майский сезон панъевропейского теле-поп-цирка «Евровидение» и накануне раздачи «Грэмми» — премии американской Национальной академии звукозаписи. Болезненный интерес к последней, честно говоря, плохо объясним. Вероятно, это милый рудимент эпохи, когда Россия находилась в политическом диалоге с «нашими партнерами». Или что-то вроде заначки с долларами на черный день, которую вопреки публичной риторике россияне хранят по банкам и углам.

Большинство музыкантов, которые получают «Грэмми», в нашей стране малоизвестны и почти не звучат, у них мало шансов оказаться в России с гастролями — или, сказать точнее, у российского зрителя мало шансов их увидеть. Их концерты попросту нам не по карману. Их имена попадают в русскоязычные новостные ленты один раз в год и в единственном контексте — в перечне номинантов и победителей очередной Grammy Awards. В этом году больше всего номинаций «Грэмми» собрали рэп-звезды Кендрик Ламар и Drake — по восемь штук, затем следуют продюсер Boi-1da, кантри-певицы Бренди Карлайл и Марен Моррис, рэперы Cardi B и Childish Gambino, R&B-дебютантка H.E.R и Леди Гага. Знаете ли вы кого-нибудь из них кроме Леди Гаги? Возможно, Childish Gambino — его клип «This Is America» был в прошлом году вирусным хитом на YouTube.

Положа руку на сердце, вам и не обязательно их знать. Существующая чуть больше 60 лет «Грэмми» рисует достаточно широкую панораму современного музыкального процесса, охватывающую многие жанры — вплоть до классики, блюза, джаза и этно, но с перспективы профессионалов американской звукозаписывающей индустрии. А проще говоря, в системе координат «Грэмми» кто больше записей продал в США, тот и круче. Воспринимать «Грэмми» неким гамбургским счетом в музыке наивно. Иначе у вас сложится искаженная картина поп-культуры c табелью о рангах, в которой группа Foo Fighters выше, чем The Beatles, а Jay-Z и Канье Уэст — чем Принс и Майкл Джексон. Один из наиболее влиятельных артистов XX века Дэвид Боуи продал немало альбомов в США, но до его смерти в 2016-м и дождя наград, который постфактум пролился на его последний шедевр «Blackstar», у него были всего две призовые граммофонные статуэтки — за видеоклип и за пожизненный вклад. У грандиозного рок-идола Игги Попа — кстати, американца по паспорту — до сих пор нет ни одной. А кто-нибудь помнит певца по имени Кристофер Кросс? На волне американского успеха его яхт-рок-хита «Sailing» в 1981-м он стал первым артистом, который получил «Грэмми» в четырех главных номинациях — «Песня года», «Запись года», «Альбом года» и «Дебют года». С тех пор этот рекорд удалось повторить лишь британской певице Адель — надеемся, ее песни не исчезнут так же бесследно из коллективной памяти.

Словом, измерять величие музыкантов в «Грэмми» — это попросту смешно. Особенно в России: для наших широт большее значение имеет то, что у Филиппа Киркорова столько же «Золотых граммофонов», сколько «Грэмми» у Канье Уэста (тут, кстати, напрашивается мысль, что Канье Уэст — это чуть более темная копия Филиппа Бедросовича, и это чем дальше, тем больше становится похоже на правду). Тем не менее «Грэмми» на полке — это безусловное артистическое достижение и знак качества. Американский рынок звукозаписи — несмотря на то что по сравнению с прежним веком индустрия переживает не лучшие времена — по-прежнему самый могучий в мире и, безусловно, диктует тренды и тенденции, особенно в мейнстриме. Судя по списку победителей нынешней «Грэмми», магистральных тенденций сейчас две — рэп и феминизм. Те же, что и в прошлом году.

Измерять величие музыкантов в «Грэмми» — это попросту смешно.

Не спать в ночь на понедельник и смотреть прямую трансляцию «Грэмми» из Лос-Анджелеса, делая прогнозы и ставки на победителей, — это развлечение для музыкальных гиков, удовольствие той же элитаристской природы, что быть фанатом какого-нибудь экзотического для нашей местности вида спорта — скажем, регби или крикета. Для того чтобы получить в процессе больше ощущений, тут, несмотря на элитаризм, работает дворово-районная стратегия «болеть за наших»: надо найти в длинном списке номинантов «Грэмми» соотечественников и волноваться за них. Отечественные имена там иногда попадаются — как правило, в номинациях, связанных с классической музыкой. В этом году они были даже в двух. В номинацию «Лучшее хоровое исполнение» затесался альбом «Chesnokov: Teach Me Thy Statutes» — православные песнопения Павла Чеснокова «Научи мя оправданием твоим» в исполнении мужского хора при Русско-Американском музыкальном институте имени патриарха Тихона под управлением Владимира Горбика. А в номинации «Лучший альбом в жанре world music» каким-то чудом оказался альбом проекта Yiddish Glory «The Lost Songs of World War II», выпущенный американским лейблом Six Degrees Records. Это захватывающая, почти детективная история для ценителей и знатоков. Проект — реконструкция любительских песен на идише о Второй мировой войне из архива киевского фольклориста Моисея Береговского, которую предприняли на деньги канадского правительства этномузыколог Анна Штерншис, странствующий между Россией и Америкой шансонье-акын Псой Короленко и цыганский ансамбль «Лойко» из Санкт-Петербурга.

Лейбл американский, деньги канадские, стихи и судьбы еврейские, а музыка порой русская и советская; эти песни часто пелись на популярные мотивы, потому-то они — «наши». Такой вот парадокс. Кстати, 14 февраля Псой Короленко приезжает с концертом в Санкт-Петербург, а 22 февраля — в Москву, в культурный центр «Дом».

А наши проиграли. Пожалуй, вот и все, что следует знать о «Грэмми-2019».

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Понравился материал? Помоги сайту!