Вечный огонь

Игги Поп выскочил на сцену под оглушительный рифф «I Wanna Be Your Dog», одного из главных хитов его группы The Stooges. Как обычно, он был обнажен по пояс, так что были видны все особенности его анатомии. По его перекрученному телу и вихляющей походке было видно, что 70-летней легенде, вставшей на путь рок-н-ролльного саморазрушения еще в конце 1960-х, много довелось вынести и испытать, но это никак не сказалось на его неиссякаемой энергетике. С первых секунд московского концерта Игги Поп стал скакать по сцене как бешеная мумия (продержавшись в этом молодецком ритме полтора часа), и зал Stadium, набитый до отказа, мгновенно завелся и вспыхнул. Через минуту после начала шоу к пращуру панка подскочил его молодой имперсонатор из игравшей на разогреве группы «Продавцы-консультанты», такой же полуголый и волосатый, и попытался обнять, но рок-звезда технично ускользнула от столкновения, и неудачливого клона-поклонника уволок охранник. На третьей минуте Игги Поп вприпрыжку спустился в зрительный зал, отчего фан-зона метнулась с телефонами к заградительным барьерам и чуть не опрокинула их от восторга. На 9-й минуте, после другого хита Stooges «Gimme Danger», он с неподдельным чувством прокричал зрительному залу: «Фак! Фак! Фак! Спасибо! Фак!» Публика взревела, и Игги Поп завел почти русскую народную «The Passenger», во время которой он демонстрировал дурашливые танцы и пару раз игриво боднул бедром колонку, чуть ее не опрокинув. Чем напомнил о том, как во время второго приезда в Москву вместе с The Stooges в 2007-м его любимым развлечением во время концерта было имитировать секс с акустической системой.

Полная запись московского концерта Игги Попа в Stadium:

В 2017-м Игги Поп приехал в Москву один за всех The Stooges. Он остался последним в четверке молодых и длинноволосых парней из Мичигана, чьи портреты красовались на обложке знаменитого дебюта The Stooges 1969-го, с которого начинается история панк-рока: гитарист Рон Эштон ушел из жизни в 2009-м, а его брат, барабанщик Скотт Эштон, — в 2014-м. При том что по логике вещей должно было быть наоборот: бывший вожаком у этих буйных Игги Поп, когда-то выходивший на сцену в наркотическом угаре и беспамятстве, резавший себя в кровь и бросавшийся на разъяренную толпу с кулаками, был первым кандидатом на вылет. Однако неуемная жажда жизни, которая бьет током в его лучших песнях, и, видимо, отличные гены позволяют Джеймсу Ньюэллу Остербергу и в 70 лет гореть на сцене вечным огнем — например, 48-летний Мэрилин Мэнсон, несколькими месяцами ранее выступавший в Stadium, в сравнении с ним покажется просто инвалидом.

Уже по штрихпунктирному описанию первых минут московского шоу Игги Попа понятно, что это был отменный рок-н-ролльный концерт. Дальше было больше. После часовой основной программы, во время которой прозвучали знаменитые песни Игги Попа времен The Stooges и сольной карьеры, а также хит-сингл «Gardenia» c его последнего альбома «Post Pop Depression», записанного с Джошем Оммом из The Queens of the Stone Age, началась продолжительная программа бисов. Ее открыла не менее культовая песня The Stooges «No Fun», в конце которой Игги Поп кричал, что он хочет быть «fucking rocking russian». Во время забойной «Loose» в последнего из рок-могикан полетел лифчик немалого размера, а затем он вырвал из зала огромную охапку розовых роз. В финале песни он, облитый водой и потом, вытащил на сцену одну из поклонниц, которая, трясясь от счастья, ощупывала Игги Попа, словно не веря, что он настоящий, а потом, осмелев, прокричала что-то в микрофон. В это время в зале шел яростный мошпит.

Смену темпа на менее зашкаливающий Игги Поп позволил себе на песне «Nightclubbing», вышедшей в 1977-м на его дебютном сольном альбоме «The Idiot», который стал одной из его немногих коммерческих удач, — он исполнил ее, сидя на венском стуле, и идиотничал, изображая, что курит микрофон как гаванскую сигару. Но в финале рок-маверик, многим обязанный Дэвиду Боуи, спродюсировавшему эту запись, тесно с ним общавшийся и почему-то отказывающийся сейчас эти времена вспоминать, позволил себе секунду серьезности, сообщив, что эта песня сочинена Боуи и это — «fucking great music». Однако тут же, без склейки, на изборожденное морщинами лицо Игги Попа вернулась его привычная ухмылка, и он, спародировав знаменитую песню Фрэнка Синатры, пропел о том, что, когда ему было 21, это был очень хороший год, чтобы курить косяки, принимать LSD и постоянно заниматься сексом. Этот экспромт стал прелюдией к песне The Stooges «1969», но, как из нее помнится, в том году у 21-летнего Игги Попа была другая точка зрения.

Когда отгремела финальная «Real Cool Time» и за кулисы ушли выжатые как лимон музыканты, Игги Поп задержался на сцене. Сначала он валялся на ней, показывая кому-то в небесах факи, потом сделал несколько кругов почета, приветствуя толпу, восторженно скандировавшую «Игги!», потом сделал вид, что уходит, но вернулся, сказал веское «I love you» и бросил на пол микрофон. И даже за кулисой он, завернутый в белое махровое полотенце и окруженный менеджерами, улыбался и махал залу, который его уже не видел, но продолжал восторженно орать.

Понравился материал? Помоги сайту!